«Моего отца посадили, и у меня нет уверенности в том, что его выпустят… Прошу вас, если можно, передать мне одну такую же мину. Если будете посылать, прошу крепко конспирировать, ибо на меня уже есть небольшое подозрение со стороны работников жандармерии. Сообщите, получили или нет список агентов гестапо на 26 человек, которых я точно узнала и своевременно сообщила. С приветом к Вам Н. П. «Патриот». 27.ХII 1943 года».
В январе 1944 года Надежду Токареву немцы расстреляли. Одновременно за связь с ней были казнены трое немцев.
В городе проводились массовые аресты. В мае 1942 года было арестовано большое количество коммунистов, которые погибли в гитлеровских застенках. Среди них — В. Лозовский, И. Долгалов, В. Качан и другие активные подпольщики. Место погибших занимали новые бойцы. Борьба против оккупантов в городе особенно активизировалась во второй половине 1942 года, когда подпольщиками руководил Борисовский межрайком партии во главе с П. А. Жуковичем, а позже горрайком во главе с П. Ф. Смирновым.
Весной 1943 года командованию партизанской бригады «Дяди Коли» стало известно от подпольщиков, что где-то в Борисове или поблизости от него гитлеровцы открыли разведывательную школу по подготовке лазутчиков и диверсантов для засылки в тыл Красной Армии и партизанские отряды. Начальник штаба бригады Виктор Большаков и заместитель командира по разведке Владимир Рудак поручили подпольщику борисовчанину Николаю Капшаю установить местонахождение школы.
Под видом художника-любителя Капшай облазил всю местность вокруг города и установил, что неподалеку от Ново-Борисова функционирует разведывательно-диверсионная школа, организованная военной разведкой «Абвер». Она размещалась в Печах и имела возле Ново-Борисова, в бараках бывшего дорожно-эксплуатационного управления (ДЭУ), свой филиал, который официально назывался школой старших специалистов при отделении «Волга» немецко-фашистской военно-строительной организации ТОДТ. Разведывательно-диверсионные школы готовили из числа предателей разведчиков-диверсантов для заброски в советский тыл, а также лазутчиков и диверсантов для засылки в партизанские отряды и бригады.
Школа разведки в районе действия нашего соединения да еще с филиалом и минимально коротким сроком обучения диверсантов и лазутчиков — лишнее свидетельство того, какое большое значение придавало немецкое командование организации подрывной шпионско-диверсионной работы в советском тылу и в партизанских подразделениях.
В связи с этим Минский обком партии еще раз напомнил командирам и комиссарам партизанских бригад и отрядов, партийным организациям, всем партизанам о необходимости всегда и во всем проявлять революционную бдительность, разгадывать коварные замыслы и происки врага и разоблачать гитлеровских лазутчиков, под какой бы личиной они ни были заброшены в наши ряды и как бы тщательно ни маскировали свою преступную деятельность.
Основываясь на сообщении Капшая, командование соединения поставило перед работниками партизанской разведки задачу — во что бы то ни стало проникнуть в немецко-фашистскую разведывательно-диверсионную школу. Для этой цели требовалось подобрать из числа борисовских подпольщиков такого человека, который сумел бы поступить на учебу в эту школу и был там нашим неусыпным глазом. Руководители разведки партизанских бригад, дислоцировавшихся в районе Борисова, назвали нам несколько подходящих кандидатур. Выбор пал на связного, которого рекомендовал заместитель командира партизанской бригады имени Кирова по разведке С. К. Алай.
После нескольких бесед, проведенных с целью изучения деловых качеств рекомендуемого, заместитель командира соединения по разведке капитан К. И. Доморад на одной из встреч предложил ему попытаться поступить на учебу в «школу старших специалистов».
— Фашистским холуем хотите меня сделать? — с возмущением возразил связной.
Доморад рассказал все, что нам было известно о так называемой «школе старших специалистов», дал ему первое ответственное задание и, дружески хлопнув по плечу, сказал:
— Будешь работать в самом пекле. Так нужно для дела.