Я думал о погибших товарищах. Вот Алексей Федорович Брагин. Кажется, только что вернулся он из очередного похода по деревням, осунувшийся, но неизменно бодрый, готовый, если потребуется, снова идти на выполнение нового задания. Во время одного из таких походов враги схватили Алексея Федоровича. От какого-то предателя фашисты узнали, что перед ними секретарь подпольного обкома партии. Гитлеровцы сначала пытались привлечь Брагина на свою сторону, но он решительно отверг эти попытки. Тогда фашисты начали его мучить, изощряясь в нечеловеческих пытках. Все перенес Алексей Федорович, но не сказал захватчикам ни слова. Ничто не смогло сломить волю закаленного коммуниста. Враги расстреляли его.
Евстрат Денисович Горбачев. Этот молодой, голубоглазый, с задорным мальчишеским лицом коммунист показал пример воинской доблести и безграничной преданности партии. Уже одно только имя его наводило ужас на врага. Фашисты дорого оценили его голову; они обещали большую награду тому, кто доставит им Горбачева — живого или мертвого. Евстрат Денисович пробирался во вражеские гарнизоны, организовывал там коммунистическое подполье. Он обладал особым чутьем на хороших людей, не допустил ни одной ошибки в подборе подпольщиков. Горбачев не знал страха в бою, всегда находился там, где было наиболее трудно и опасно. Он любил говорить: «Партизан — неприступная огневая точка», и своими делами оправдывал эти слова.
Евстрат Денисович погиб как герой. Произошло это так.
У деревни Азломль Горбачев лицом к лицу столкнулся с большой группой эсэсовцев. Они окружили вооруженного партизана. Евстрат Денисович вырвался из вражеского кольца, но уйти не мог — его тяжело ранило. Истекая кровью, он упал на снег и продолжал отстреливаться. У Горбачева кончились автоматные и пистолетные патроны. Эсэсовцы поняли это и набросились на истекающего кровью партизана. В последнюю секунду Евстрат Денисович вытянул из оставшейся гранаты чеку и взорвал себя… Такой же героической смертью погибла и наша любимица Феня Кононова. Учительница из деревни Нижин по праву считалась одним из боевых руководителей комсомольского подполья на Любанщине. При ее активном участии создавались подпольные комсомольские организации во многих деревнях и в самом районном центре. Закаленное в борьбе с врагом, мужественное сердце Фени было крепче стали. Не дрогнув ни одним мускулом лица, она разговаривала с оккупантами, прикидываясь то взбалмошной девчонкой, то обиженной сиротой. Однажды ночью Феня попала в засаду. Гитлеровцы пытались захватить ее живой. Со всех сторон слышались крики:
— Держи ее! Лови!
В таком переплете растерялся бы иной мужчина-партизан. Но девушка в тяжелые минуты забывала об опасности, проявляла хладнокровие; ее острый ум мгновенно оценивал обстановку и подсказывал единственно правильное решение. Так произошло и тут. Феня встретила подбегавших гитлеровцев автоматной очередью, заставила их залечь. А сама, отстреливаясь, перебегала от дерева к дереву и скрылась в густых зарослях кустарника.
Вот такой бесстрашный человек и связывал обком партии с комсомольским подпольем Любанщины. Феня знала в районе каждую тропинку, ходила на задания днем и ночью. Но фашистам все же удалось выследить и схватить ее. Они жестоко били девушку, жгли ей руки и лицо, кололи иголками. Комсомолка молчала. Морозным днем эсэсовцы вывели подпольщицу, разутую и раздетую, на улицу, куда уже были согнаны десятки девушек.
— Кто из них партизаны? Называй! — кричал комендант.
Учительница шла мимо подруг, заглядывала каждой в глаза и чуть заметно улыбалась. Комендант клокотал от ярости и бессильной злобы, от того, что он, представитель арийской расы, ревностный исполнитель приказов фюрера, не может заставить заговорить простую белорусскую девчонку.
Феня молчала. Тут же, на улице, гитлеровцы зверски истязали ее, а потом бросили под лед в реку Орессу.
Добрую память оставил о себе и председатель колхоза деревни Озерное Любанского района Андрей Михайлович Трутиков. Это был неутомимый организатор. Летом 1941 года он поднял на полевые работы всех колхозников, и те в течение нескольких суток убрали артельный хлеб, обмолотили и спрятали его. Общественный скот тоже был укрыт в надежных местах.
Андрей Михайлович наладил в колхозе размол зерна и выпечку хлеба для партизан: В Озерном долгое время работал пункт питания. Сюда заходили воины Красной Армии, пробивавшиеся из вражеского окружения на восток, и получали пищу.
В одну из морозных январских ночей в деревню ворвались каратели. Они схватили Андрея Михайловича и его жену Ирину Михайловну.
— Нам известно, что ты вчера был в подпольном обкоме партии. Скажи, где он находится? — спросил Трутикова немецкий офицер.
— Я в обкоме не был и его местонахождения не знаю, — ответил Андрей Михайлович.
Трутикову обещали большие деньги, говорили, что дадут много земли и скота.
— Скажи, где расположен обком, и ты будешь самым богатым человеком в районе, — уговаривал его офицер.
— Я ничего не знаю. Вам кто-то напрасно на меня наговорил, — продолжал утверждать председатель колхоза.