Возвратившись в обком, я доложил о своих наблюдениях и разговорах с командирами партизанских отрядов Полесской области на специальном заседании областного комитета партии. С информацией выступили и другие представители, побывавшие в Полесье. Во второй половине апреля 1942 года обком принял решение взять на себя руководство партийным подпольем и партизанским движением в Полесской области, а партизанские отряды подчинить штабу соединения. С этого времени наше соединение стало называться «Партизанское соединение Минской и Полесской областей».
Жизнь выдвигала перед нами и другую ответственную задачу: требовалось усилить партизанское движение в районах, расположенных вблизи Минска. Ведь именно через этот город проходили основные коммуникации, связывающие Германию с центральной группой войск. В районе Минска можно было наносить наиболее ощутимые удары по врагу. Для улучшения руководства партийным подпольем и борьбой с оккупантами в тех районах обком партии и ЦК КП(б)Б в мае — октябре 1942 года создали Слуцкий межрайонный комитет партии во главе с секретарем обкома Иваном Денисовичем Варвашеней и Минский — во главе с Иваном Леоновичем Сацункевичем. Для руководства партийным подпольем и партизанским движением в северных районах области Центральный Комитет КП(б)Б направил из-за линии фронта Борисовский межрайком, который возглавил Павел Антонович Жукович. Этот партийный орган приступил к работе в начале октября 1942 года. ЦК постоянно заботился о подборе партийных кадров. Из Москвы были присланы секретари Смолевичского, Заславского и Узденского подпольных райкомов партии Г. Д. Довгаленок, Н. С. Степанов и И. Ф. Дубовик.
Слуцкий, Минский и Борисовский межрайонные комитеты партии сыграли важную роль в организации партийного подполья и партизанского движения. Они были тесно связаны с массами, хорошо знали положение дел в каждом отряде, конкретно, по-деловому руководили партийной работой на местах.
На повестку дня встал вопрос об установлении и поддержании прочной и надежной связи со всеми районами и партизанскими отрядами области. Особенно остро чувствовалась необходимость связи с Центральным Комитетом Компартии Белоруссии.
Наши инструкторы и связные ходили во все районы Минщины, передавали указания обкома районным комитетам партии, командирам отрядов, приносили от них нужные нам сведения. Но эта связь была трудной, опасной и, главное, неоперативной. На первых порах она в какой-то мере устраивала нас, но теперь, когда партизанское движение разрослось вширь и вглубь, уже не могла удовлетворить.
Значительно труднее было организовать связь с советским тылом — Большой землей. Я уже не говорю о том, что по оккупированной территории надо было пройти несколько сот километров. Наши люди не считали это особой трудностью. Они научились выбирать нужные дорожки и тропинки, обходить вражеские гарнизоны и посты, обманывать гитлеровцев. Главное препятствие — прифронтовая полоса и сам фронт. Здесь трудно остаться незамеченным. Связного подстерегали патрули, минные поля и проволочные заграждения. Наугад здесь не пойдешь: надо до мелочей знать местность, стыки между частями и подразделениями, стоящими на фронте.
Несмотря на это, охотники перейти фронт находились. Правда, не все достигали цели, но некоторым удавалось добраться до Москвы. Неоценимую помощь нашим связным оказывали жители деревень, расположенных в прифронтовой полосе. Находились проводники — местные старожилы, знавшие наименее опасные пути перехода через линию фронта.
Но к весне 1942 года такой вид связи с Москвой нас уже не устраивал. Центральный Комитет Компартии Белоруссии давно уже думал об установлении с нами радиосвязи и принимал необходимые меры. Но, к сожалению, долгое время они не давали результатов. Группы радистов, которые переходили фронт или выбрасывались на парашютах, не находили нас, либо попадали в плен и гибли в неравных схватках с врагом.
Но вот в один из майских дней до штаба соединения дошел слух, что над деревнями Убибачки и Кузьмичи пролетал ночью самолет, сбросивший парашютистов. Партизаны попытались найти их, но безуспешно. Через несколько дней нам сообщили, что трое неизвестных хотят видеть руководство Минского обкома. На встречу с ними поехал Василий Иванович Козлов. Вскоре он вернулся в штаб с тремя парашютистами и радиостанцией. Нашей радости не было границ. Отныне мы можем поддерживать связь непосредственно с Москвой!
В первой радиограмме Москва спрашивала у Василия Ивановича, когда он последний раз был на приеме у секретаря ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, о чем тогда шел разговор, кто присутствовал при этом. Было ясно: Москва проверяет, действительно ли разговор идет с Козловым. Вскоре пришла новая радиограмма с просьбой точно указать место, куда самолет может выбросить груз и сбросить на парашюте радиста с новым шифром.
— Нам надо позаботиться не только о том, чтобы принимать грузы с воздуха, но и о собственном аэродроме, — решили мы.