Джулиана замолчала, вспоминая все зло, которое принесла ей эта женщина. «Если бы Айва не обманула тогда Сэйта, она была бы его женой». Но Джулиана устыдилась своих мыслей. У нее чудесный муж, который так ее любит. А Сэйт? Она подумала, согласился ли бы он принять ребенка Роса, случись такое наоборот?
Джулиана постаралась откинуть все мысли и спросила Нем аса, слегка дотронувшись до его рукава.
– А есть еще какие-нибудь новости? Молли по-прежнему печет пироги?
Немас отрицательно покачал головой.
– Джон запретил печь пироги, пока он не вернется, потому что не доверяет мужчинам, когда самого нет дома. Женщина, наверное, вообще не будет этим больше заниматься. Может быть, у него появится много денег.
Джулиана согласно кивнула.
– У Айвы были деньги. Она очень цеплялась за них и экономила даже на своем питании. Много раз мне приходилось ложиться спать голодной. А бедные слуги… Я не представляю, как им хватало этих объедков, которые она оставляла.
Джулиана отчетливо помнила всю жадность Айвы.
– Ирония судьбы, – сказала она. – Айва не хотела дать Джону развод. А теперь все ее состояние перейдет к нему.
– Божья справедливость, – заметил Рос. – Можно только удивляться, насколько некоторые могут быть жадными.
Немас усмехнулся.
– В деревне есть такая женщина. Она тоже печет пироги, но плохие, очень тонкие и жесткие. Молли объясняет, что она много экономит.
Джулиана улыбнулась. Ее маленький подбородок поднялся вверх.
– Кто она такая, что так рассердила Молли?
– Служанка Сэйта Магрудера, ~ ответил индеец.
Сердце Джулианы сжалось. Она вспомнила, как та подходила к Росу на их свадьбе. Жаркий блеск в ее маленьких глазах говорил о страстной натуре, ради своего удовольствия готовой на многое. Почему Сэйт ушел к Докси и оставил такую любовницу? Или он из тех, кому требуется разнообразие? Когда устанет от индианки, снова вернется к белой женщине?
– Еще много разных слухов. Говорят, англичане в Канаде предлагают индейцам деньги за скальпы. Они очень хотят стравить индейцев с белыми. Солдаты в красных плащах доказывают индейцам, что на белолицых ополченцев нельзя надеяться, что их легко будет победить. После нескольких хороших ударов все мысли белолицых будут о своих домах и семьях, и что они покажут спины в сражении.
Рос мрачно кивнул.
– Вообще-то, это действительно так. Но многие из них меткие стрелки и обычно стоят до конца, если приходится защищать свои дома.
Немас покачал головой.
– Британцы плохо думают об американцах, заявляя, что те действуют не по правилам и им нельзя верить.
Кровь ударила в лицо Роса.
– И они очень ошибаются, эти ублюдки, – горячо воскликнул он, – если думают, что нас легко победить. Мы их опять разобьем. Пусть только сунутся. Снова натравливать индейцев против нас – это подло.
Немас выбил трубку. Спрятал ее в карман, посмотрел на Роса и тихо произнес:
– Ты знаешь, что твой друг Магрудер в плену у вождя Красное Перо?
– Черт возьми, неужели? – удивился он.
У Джулианы вырвался слабый возглас.
«Когда это произошло? Его пытали?» – сразу подумала женщина. Она слышала много жутких рассказов о том, как жестоко обращаются с пленными индейцы.
– В тот день, когда была ваша свадьба, его схватили шесть воинов.
Рос удивленно поднял брови.
– И он все еще там? Я хорошо знаю Магрудера. Думаю, он бы давно выбрался оттуда, если бы захотел.
Глаза индейца остановились на белом, как снег, лице Джулианы. Затем он посмотрел в сторону леса и сказал:
– У Магрудера есть причина находиться там. Он внимательно смотрит и все слушает. Если индейский вождь задумает что-либо плохое, он будет знать, скажет своему другу и его женщине.
Она испытующе посмотрела на Немаса. Как точно он сказал «его женщине». Относилось ли это к Росу или к Сэйту? Она снова почувствовала на себе взгляд индейца, смутилась и отвернулась. Его проницательные глаза могли увидеть и понять то, чего не замечали другие.
Джулиана убила на ноге комара. Рос поднялся.
– Иди лучше в дом, пока эти маленькие дьяволы не съели тебя.
– Не знаю, что хуже, – раздраженно пробурчала она, поднимаясь, – комары ночью или мухи днем. Все они могут свести с ума.
На худом лице Немаса появилось подобие улыбки.
– Кожа Юли нежная, не то, что у любой индианки, тело которой смазано медвежьим жиром, отпугивающим всех насекомых. Старик устал, – сказал Немас, тоже вставая и направляясь за молодой женщиной. – Мы были в пути на день дольше, старая индианка не могла быстро идти. Но когда придет время рожать, ее возраст будет тебе на пользу. Она приняла много родов.
Он взял свою постель, лежавшую у двери, и протянул руку Росу.
– Я уйду рано утром. Буду спать в лесу, не хочу будить вас так рано.
Хозяин поблагодарил индейца за повитуху и пригласил его снова в гости. Немас кивнул и повернулся к Джулиане.
– Пусть твой белый бог поможет тебе при родах, пусть уменьшит твою боль. Пусть твой сын будет сильным и здоровым.
Она тепло улыбнулась в ответ на его слова:
– Большое спасибо за Снежную Птицу. Передай Молли и Джону, что я их люблю и очень по ним скучаю. Скажи, что мы собираемся к ним в гости в конце ноября, прежде чем выпадет первый снег.
