И дело даже не в самом Бьярни… Через месяц он найдёт злополучный Братталид, но после посещения отца – вернётся упрямый Бардссон в Норвегию и там при дворе Эйрика Рауда (при его дворе!) расскажет самому конунгу (который через двадцать дней выступит в обратный поход домой, так и не повстречавшись с Бьярни здесь, в Братталиде) о неизвестных обширных землях к западу от Гренландии. А после, воодушевлённый этим рассказом, родной сын Эйрика – Лейф Эйрикссон, купит у Бьярни его же судно и с тридцатью пятью хирдманами* отправится в рискованное предприятие – на поиски вожделенных земель. Лишь через семнадцать лет с момента сегодняшнего разговора улыбнётся удача Лейфу. Откроет он огромную землю, которая через тысячу лет станет центром всех земель! И назовёт сын Лейф открытый им берег – Винланд, что значит Страна винограда. Да только не сумеет распорядится своим открытием должным образом…
Забудется со временем его имя. И другие народы, спустя долгое время, заново откроют эти земли.
Убедили «посланцы Одина», что коль Небо благоволит к конунгу – не стоит упускать такую возможность! Лишь ему по силам быстро отыскать желанный, дожидающийся только его берег, и основать там сильную морскую крепость. Неужели отдаст он чужим потомкам эту возможность – основать новую страну и новый народ? Тот народ, чей голос со временем будет слышен на весь мир?! Именно ЭТО, а не ратные подвиги, даст ему возможность попасть после смерти в Валгаллу. Причём, не простым воином, а как есть – КОНУНГОМ.
Одно дело – просто открыть неизвестный берег, однажды наткнуться на него и основать поселение. Совершенно иное – захватить новые земли, удержать их и сделать новой родиной для потомков. Построить крепости, флот…
На четвёртый день решился Эйрик. Спешно поднял паруса и оставил Братталид. Не для возвращения домой – пусть сын Лейф почувствует там себя правителем в полной мере. Бросил конунг клич по родственным ему кланам, и отозвались многие викинги, отважные до безрассудства. В этих хлопотах и ожиданиях минула суровая зима. А весной, когда ветра, секущие зимой до плоти, и шевелящаяся пучина, стали благосклоннее к мореплавателям – собралась южнее Братталида у мыса Чёрный Клык целая армада из ста шестидесяти двух драккаров где-то по шестьдесят воинов на каждом. Были здесь и Трюгвассоны, и Торвальдссоны, и Губьёрны, и сыновья Хамунда, и потомки Сверрира…
Хирд самого Эйрика разместился на двадцати двух судах. И, само собой, на первом драккаре под чёрно-белым полосатым парусом, грозно известным на все окрестные моря – судорожно вцепившись в борт, стояли рядом с конунгом Ильх Сунф и Хельт Бэфу. Как же без посланцев Одина?! Хотя и странное чувство – смесь недоверия, брезгливости и опаски – испытывал при общении с ними Эйрик.
Избегал без нужды их общества, глядя на лица, в которых жизнь лишь присутствовала. Элитный же отряд берсеркеров, плывущий на этом же дракаре, и вовсе глядел на «людей с вялыми лицами» с плохо скрываемой неприязнью. И не задирали их лишь по причине присутствия конунга. Правда, самих посланцев подобные настроения команды не удручали. Они, как ни в чём не бывало, общались с Эйриком, практически не замечая остальных.
Отплыла флотилия три недели назад. Сначала всё шло как обычно. Огромная деревянная голова оскаленного дракона на штевне флагманского судна отпугивала встречных злых духов и ладила со стихиями. Её магическая сила долго хранила драккар конунга от напастей. Но два дня назад…
Возникнув из ниоткуда, на викингов сначала надвинулась непроглядная стена тумана, возвышающаяся на несколько парусов, поставленных друг на друга, и сразу же сливающаяся с низким серым небом. А потом – благо успели загодя спустить паруса! – грянула буря…
Хотя – Эйрик недоговаривал даже самому себе, – о буре его ещё полдня назад предупредили те же Ильх Сунф и Хельт Бэфу. Необьяснимо, но они предсказали, что после обеда флотилия войдёт во владения чужих злобных богов, а значит – сразу же надо готовится к нападению стихий! Причём обязательно, как и при вытаскивании судов на чужой берег – нужно было спустить паруса и снять деревянные головы чудовищных зверей, дабы не гневить местных богов.
Паруса, по команде Эйрика, ещё задолго до полудня спустили почти все драккары. Хотя многие хевдинги откровенно недоумевали – разумен ли приказ: ни с того, ни с сего перейти на вёсла? И это при попутном-то ветре?! А вот деревянные головы драконов-хранителей со штевней сняли очень немногие! Может, это и послужило поводом для такой яростной нападки штормового ветра? Ох, стоит, пожалуй, припомнить тех, кто ослушался указания конунга, и на первой же стоянке…
– …Конунг! – тряс его за плечо Эгиль-ярл. – Нас несёт на каменную гряду!
Эйрик смахнул с себя липкий пепел воспоминаний. Всмотрелся в белёсые пятна прямо по курсу и похолодел – там плавали не ошмётки тумана, порванные в клочья жёстким ветром. Это пенилась вода у прибрежной гряды затопленных приливом валунов! А за ними – наверняка! – лежала земля, к которой он стремился.
