В проклятом гнезде раскольников – Телигии проблему репродукции изучали с нарочитой обстоятельностью. Об этом писались монографии и устраивались дебаты в Ассамблее. Но и там наука топталась на месте, временами отрыгивая бесполезные теоретические выкладки и тут же списывая их в утиль. Отрицание божественной природы Прародительницы и неприятие пути Очищения создавали иллюзию морального превосходства, но принципиально ничего не меняли. Оба враждующих анклава зависели от Черты. Именно там, а не полях богословских диспутов, сталкивались их кровные интересы, терлись друг о друга как два наточенных клинка.
Так почему она все-таки здесь?
«Причины, детка, причины!»
Линн убрала волосы со лба, потерла отекшее лицо. После бутылки дешевой сивухи думалось с трудом. Голова напоминала тыкву, набитую стреляными гильзами. Вдалеке простучали торопливые шаги, хлопнула дверь. Голоса. Они не затихали, но Линн различала их краем уха, словно предметы в поле периферийного зрения.
Реальность порвалась надвое. Утренний сумрак рассеяли яркие полуденные лучи. Прошлое и будущее сомкнулись как челюсти капкана. Они опять сидели на двадцать втором этаже здания генштаба, в огромном кабинете с панорамными окнами и серой декоративной штукатуркой на стенах. Снаружи летняя жара плавила асфальт. Стекла делового центра отражали огонь звезды словно охваченные пожаром. По эстакаде над проспектом Основательницы шествовала очередная религиозная процессия. Мраморная ротонда Храма белела вдали как облако. Ледяной ветер вырывался из решеток климатической установки, остужающей комнату до температуры арктической пустыни.
Да, Линн сама виновата в своих бедах. Она и Судьба. Они поровну разделили ответственность. Идеальное партнерское соглашение. Я виновата – ты виновата, так пожмем друг другу руки… так твою мать! Почему бы нам не катать эти шары вместе?
Линн опустила руку на живот. Он, конечно же, был горячим. И влажная щелка у нее в паху была до безобразия увеличена.
«Так в чем причина, капитан Эрвинс?»
– Эти голозадые дикари спустились со стены каньона на веревках и сцапали вас до того, как «свежаки» успели навалить в штаны.
Полковник Эльза Доэл, командующая центром специальных операций СКСГ, как будто нарочно испытывала ее терпение. В присутствии этой крупной чернокожей женщины с лицом гувернантки и замашками инквизитора Линн всегда чувствовала себя неуверенно, как будто сидела на бочке с пироксилином.
– Ты знаешь, все было совсем не так! – возражала она, – Сара Флоренс прострелила одному из них ногу, а я ударила другого по…
– Хочешь сказать, что вмазала ему по
Эльза брезгливо сморщила толстогубый рот.
– Флоренс случайно дёрнула спуск табельной «сорокапятки», когда эти ходячие обезьяны перестали изображать дружелюбие. А ты до смерти боялась, что они
Линн едва удержалась от того, чтобы прыгнуть на Эльзу Доэл и выскрести ногтями ее глазные яблоки. Несмотря на леденящее дыхание сплит-системы, ее лицо пылало, а веки стали тяжелыми от слез.
«Отсюда все выглядит таким уродливым, таким отвратительным, а как прекрасно это было там!»
Полковник сбавила обороты и заговорила спокойно, по-деловому:
