- Да нет, всё правильно. Буддисты тоже так думают. У них даже ученик не раньше может получить посвящение, чем вспомнит свои прошлые рождения, или, вернее, бывшие рождения и прошлые жизни.
- Вот как. Мне бы тоже хотелось заглянуть в прошедшие времена: кем я была до своего рождения? А кто такие эти буддисты?
- Ну, это почти как христиане, только индийские.
- А в сны они верят?
- Более чем. Они всю нашу жизнь считают сном.
- Вы, может, не поверите, но благодаря снам я всё заранее знала, что со мной будет - видела во сне. Вот что это такое - вещие сны? Разве это не говорит о том, что будущее уже существует в настоящем?
- Пожалуй. Сдаётся мне, что в прошлом рождении ты, Вера, была Бергсоном.
- А кто это?
- Философ один, француз; тоже всё о времени размышлял.
- Француз?! На нашем заводе в Германии много французов работало. Добрые они и весёлые.
Между прочим, мама моя тоже такая была - предсказывала будущее. Перед самой революцией ей было видение. Вышла она вечером из церкви на базарную площадь и смотрит в небо: и вдруг высветилась на небе надпись светящаяся: “самодержец всея Руси” а под нею - сам царь Николай. А в другой части неба показался человек в чёрном штатском сюртуке, и пошёл от этого человека как бы дым и стер с неба изображение царя. А через несколько месяцев царя и вправду свергли.
- Это удивительно!
- Мне тоже раз снилось, перед самым тем, как Сталину заболеть: представляете, будто лежит он у нас в комнате на маминой кровати, у окна…
- Кто? Сам Хозяин?
- Ну да. А в изголовье кровати висит большая клистирная кружка, и ему будто бы делают клизму. Это когда он заболел, я видела. А перед тем, как ему умереть, я шла по Театральной площади, возле Управления Дороги; там дерево такое большое, кажется, вяз. И вижу: сидит на этом дереве петух, на самой верхушке. Так любопытно мне стало: откуда он там взялся? И вдруг петух слетел, и дерево это упало. А на другой день мы узнали, что Сталин умер. Это значит, когда петух слетел, душа его вылетела.
- Поразительно. Это и впрямь очень древняя символика. Изображение птицы на шесте, сиречь на дереве, находят ещё в палеолите. Настоящий архетип, впору Юнга из могилы поднимать…
- Нет, правда, я ведь и Германию заранее видела. Ещё ничего не знала, и не предполагал никто, что так сложится. Только-только войну объявили. Как теперь помню: такое яркое солнечное утро, и отец мой сидит на постели, - он уже заболел тогда, - и его врач осматривает; вдруг входит без стука наша соседка, Марья Алексевна, и говорит, что объявили войну. Немцы напали и бомбили Киев. А на самой лица нет. И отец мой заплакал, как маленькое дитя. Сказал: всё, я не выживу, А ему было только шестьдесят два года. Часто я его вспоминаю. Как любил он стоять у окна, смотреть на улицу и петь: “Виють витры, виють буйны, аж деревья гнуться…” - из “Наталки-Полтавки”. Эта песня у меня - память об отце.
Когда налёты стали уже чаще на Ростов, стали копать траншеи по дворам. Я ходила “на окопы” за город со своими соседями. И приснилось мне тогда, что мы сделали во дворе подкоп под самый дом, и вход в него будто бы прямо из нашей комнаты. И вот, в этот подпол сначала отец ушёл, потом мать, брат, а за ними - я. И оказалась я в армянской церкви. Вижу, отец мой лежит на полу в белом саване, а мать и брат над ним стоят. И правда, в марте, после первых немцев, умер мой отец. Мы его девять дней не могли похоронить. Мороз был лютый, людей много умирало, - не успевали копать могилы.
И вот, лежит он, значит, в церкви этой, что мне привиделась. Мы постояли над ним, а потом мать и брат вышли в одну дверь, а я пошла в другую. А там - комната большая, дверь стеклянная, и монашки сидят за столом, все в чёрном, только воротники и шляпы белые. А я монашек до того сроду не видывала. Посмотрели они на меня строго и спрашивают: ну что, Веся, веришь ли ты в Бога? Да, говорю я, молюсь и верую. Верно поступаешь. Верь и молись. И показывают мне на стеклянную дверь: вот, говорят, дверь в Германию. Иди туда и будешь спасена. И я пошла в эту дверь…
- Ну, ты прямо Иеремия пророк! Подпол, стеклянная дверь - это ведь символы загробного мира…
- Я не придумываю. Сама даже удивилась, почему дверь стеклянная? А после освобождения из лагеря, между прочим, я и в самом деле попала в монастырь, - его в лазарет превратили, или вернее в санаторий. Я там от лагерной голодовки отходила, и монашки за мной ухаживали, а дверь в палате стеклянная была.
Но, слушайте дальше. И вот, зашла я в эту стеклянную дверь, в Германию! А там много наших пленных солдат сидят на земле, а вокруг валяются силуэты Ленина, Сталина, из бумаги вырезанные, - как, знаете, вырезали раньше слепые, подрабатывали этим. И вдруг - немцы! Я испугалась и давай от них бежать. А они гонятся за мной. И я спряталась от них в бараке, - точно таком, как я после жила, в лагере. А потом появился поезд с красными знаменами, и я поехала на нём домой.
