Внезапно конь под Данвиром всхрапнул и встал на дыбы. Лошадь неистово металась из стороны в сторону, словно решив, что с нее тоже достаточно. Приседая на задних ногах, мерин бил передними копытами воздух. Надсадное ржание вырывалось из его могучей груди вместе с клубами белого пара, в который превращалось дыхание. Давали о себе знать первые заморозки ночей глубокой осени…
— Эй! Тише! — попытался Маркус урезонить коня, но тот резко встал на четыре ноги и стремглав помчался в лес.
— Проклятие! — выругался Вэр, после чего обратился к сопровождающим его пяти воинам: — Возвращайтесь в крепость. Я догоню его и тоже обратно.
— Дамиар… — усомнился было один из стражников.
— Выполняйте! — прикрикнул их глава. — Ночь уже почти наступила. Здесь нам больше делать нечего. Вряд ли дочь управляющего пережила предыдущие две… Пустая затея.
Тем временем, конь доэра Данвира уносил его все глубже в густую чащу. Воздух становился более холодным и густым. Дышать им было практически невозможно. Впрочем, дыхание — последнее, что заботило Маркуса в эти минуты. Прижавшись к взмыленной шее ошалевшего от страха животного, он был занят лишь тем, чтобы не упасть и не сломать себе шею. Забот добавляли и ветви, что били по лицу и плечам, норовя выхлестать глаза.
В какой-то момент мерин остановился, словно налетел на невидимую преграду. Не ожидая такого поворота событий, доэр Данвир вылетел из седла. Свалившись на землю, он не успел опомниться, как уже катился по крутому склону одного из многочисленных оврагов, которыми изобиловали Сумеречные леса.
Оказавшись на дне, доэр приподнялся, упираясь руками в плотную подушку из мелкого хвороста и опавших листьев. Перчатки из тщательно выделанной кожи защитили ладони от мелких ран и порезов, но… Маркус замер. Прямо перед ним, буквально в шаге клубилось плотное черное пятно, отдаленно напоминающее по очертаниям человеческий силуэт. Данвиру уже приходилось видеть нечто подобное и не единожды.
Согнутая в три погибели тварь невысокого роста, облаченная в отвратительно воняющие сырой землей и тухлятиной лохмотья. Примерно на том уровне, где должна была быть голова, горели две ярко-рубиновые точки. Изредка они гасли, чтобы через секунду вспыхнуть вновь. Тварь редко, но моргала.
— Тц-тц-тц, — зацокал ночной охотник, когда доэр потянулся к прикрепленному на поясе кинжалу. — Не спеши пускать его в ход, благородный господин.
— Чего тебе? — настороженно поинтересовался Маркус, не понимая хода мыслей собеседника.
— Ты ищешь девушку, верно? — спросила тварь, усаживаясь на камень неподалеку. Поправив полы плаща, он укрыл ноги, защищая их от ветра.
Оязы постоянно мерзли. Причиной тому служило малое количество крови в их иссохших телах. Все, что они брали от жертв, шло на пропитание и способность сберечь хоть какие-то остатки тепла. Именно поэтому они были всегда сильно бледны и стремились украсть молодую жизнь, в которой содержалось больше энергии.
— Что ты знаешь? — спросил доэр Данвир, поднимаясь на ноги. Он все же сжал рукоять кинжала, но доставать не стал.
Лучше не обострять и без того шаткую ситуацию. Несмотря на внешнюю беспомощность и тщедушность, ояз лишь выглядел слабым. Маркус прекрасно понимал, что ему не выстоять в битве один на один. Ночные охотники прекрасно видели в темноте, чем не мог похвастаться человек.
— То, что ты ненавидишь этерна, что хочешь поквитаться с ним, что…
— Это всем известно, — перебил ояза доэр. — Тебе что до моих хотений и ненависти?
— А если я скажу, что преследую аналогичные цели? — вкрадчиво проговорил его собеседник, наклоняясь вперед.
— Неужели? За кого ты меня держишь? Думаешь, я поверю, что ночные охотники пойдут против этерна? Вы все под его крылом, даже если ему об этом неизвестно.
— А ты не обобщай, благородный господин, — фыркнул ояз. — У меня свои причины.
— Какие же?
— Если бы вы, люди, были внимательнее, то вопросов стало бы куда меньше, — заметил ояз, поднимаясь. Сделав шаг к Данвиру, он вынудил того отступить. — Нам приходилось встречаться. Ты был слишком занят желанием убить меня, чтобы запомнить хоть что-то.
Маркус невольно задумался над словами ночного охотника, вспоминая, где и при каких обстоятельствах видел кого-то из них в последний раз. Мысли привели его к разговору с Кармелией. В тот вечер Данвира укусил Отверженный, которого он застал именно в ее обществе. Машинально потянувшись к пока еще не зажившей ране на руке, Маркус взглянул на ояза.
— Верно мыслишь, благородный господин, — кивнула тварь.
— Это ты был в крепости, — доэр все же высказал вслух свои догадки. — Ты по приказу моей невесты отравил Алисьенту. Ты… — Маркус бросился было к Отверженному, но был отброшен назад не сильным толчком в грудь.
Упав на спину, приподнялся на локте, потирая саднившее плечо. Толстая ткань дорожного плаща смягчила удар, но кожа все еще хранила тупую едва ощутимую боль, оставленную когтями ояза. Он не причинил сильного вреда. Просто толкнул, но сделал это так, что сомнений не осталось: убьет, если потребуется.
