Все чаще Магнус думал о том, что для него оставался только один выход, но имел ли он право на столь откровенный эгоизм. Конечно, хладный яд мог сделать Сарину бессмертной. Он бы преподнес ей драгоценные дары: превратить ее белую кожу в мрамор, такие прекрасные глаза — в изумруды, желанные губы — в алеющие лепестки розы, что он видел когда-то очень давно, в Светлые времена. Она бы жила еще очень много лет. Она бы возненавидела его за это, но осталась бы с ним надолго. Магнус знал, что никогда не решится на это, за что и проклинал себя не раз за свою ненавистно долгую жизнь.
— Я пойду с вами, — решительно заявил денр Темных долин.
— Нам не нужны попутчики, — отрицательно покачала головой Элирра.
— Ваша деревня на границе холмов, — сказал денр. — Твоя земля не убережет тебя в темных долинах от изгоев и Отверженных. Путь к крепости Кард займет почти трое суток. Я нужен тебе, ведьма, нравится тебе это или нет, — последние слова были сказаны с безжалостной жесткостью, даже жестокостью.
Магнус намеренно употребил слово «ведьма», чтобы донести до чаровницы, что он сам не в восторге от предстоящего путешествия. Безопасность жительниц холмов заботила хладного меньше всего. Он хотел встретиться с доэром Данвиром, чтобы… оправдаться перед жителями Лучезарных земель. Лучшего повода не представится еще очень долго, возможно — никогда.
— С изгоями и отшельниками мы справимся, — продолжала возражать Элирра. — А Отверженные нам не враги.
— От чего ты так яростно упираешься? — Магнусу начало казаться, что чаровница несколько предвзята к нему лично или ко всем хладным в целом.
— Ты отказал денру де Карду, когда он приходил к тебе за помощью, — напомнила Элирра. — Ты мог изменить все, но не сделал этого. Почему, Магнус? Неужели для тебя власть важнее благополучия мира Синих сумерек? Ты же…
— Снова о пророчестве, — усмехнулся хладный денр, догадавшись, к чему ведет чаровница. — Ты веришь в это?
— Книга Памяти ясно говорит о Безликом.
— И почему все решили, что им должен был стать именно Камиль де Кард? — развел руками. — Последние события доказывают обратное.
— Как ты можешь⁈ — Элирра вдруг швырнула в Магнуса сгустком чар, явно не совладав с собой.
Удар отозвался в правом плече. С губ хладного сорвался болезненный рык. На короткие доли секунды он даже оскалился, обожженный гневом чаровницы и невыносимой резкой болью. Казалось бы, еще мгновение и — денр бросится на девушку. Этого не случилось.
Потирая плечо, Магнус провел языком по внезапно пересохшим губам. Он вынужден был признаться себе, что Элирра достаточно сильна. Серьезный противник.
— Не делай так больше, милая, — все же поставил на вид то, что не станет терпеть подобного обращения впредь.
— Здравствуй, Дариус, — взгляд Ровены светился неподдельной радостью. — Проходи, — плотно прикрыв за ним двери, она направилась в гостиную.
Как только Дариус вошел в дом, заметил, что в холле было довольно темно, несмотря на пылающие в креплениях на стенах факелы. Проведя ладонью по стене, крэмвилл поднес пальцы к носу. Тяжелый запах плесени коснулся обоняния, и он поморщился. Сырость — не самый хороший признак. Огонь больше не мог рассеять накрывающую мир Тьму. Даже самые светлые его создания — чаровницы, теряли свой свет. Впрочем, кроме этого, была и еще одна причина такого состояния дома. Причина, которая все больше беспокоила Дариуса, заставляя его думать на самые запретные и неприятные темы. Лишь в одном случае жилище чаровницы ветшает, без причин обрастая плесенью и мхом — все это предвестники скорой смерти его хозяйки.
В маленькой, но уютной гостиной было теплее. На каминной полке горело около дюжины свечей, еще несколько медленно оплавлялись на подоконниках. Когда Дариус переступил порог, Ровена поставила канделябр на стол и повернулась к нему. В который раз он отметил, что чаровницы невероятно красивы. Ни одна из них не утратила того прекрасного, что дала им природа, несмотря на мертвые чары, что расползались по холмам, отнимая силы у всего живого. Длинные светлые волосы Ровены свободно лежали на спине. Красиво собранные пряди были аккуратно заколоты на затылке небольшой заколкой с кроваво-красным рубином. Эту вещь Дариус привез ей много лет назад из Полых равнин. В тот год он поклялся себе, что больше никогда не вернется домой.
— Что с тобой? — чаровница мгновенно уловила состояние крэмвилла.
— Видел Марвиса, — сдержанно признался Дариус, зная, что Ровена будет не в восторге от их очередной ссоры.
— Вы снова выясняли отношения, — вздохнула чаровница, убирая нагар с одной из свечей. — Может, хватит уже воевать? Вы ведь на одной стороне. Ты мог бы помочь ему.
— Долл Лерм не нравится мне. Никогда не нравился, — подчеркнул Дариус свое отношение к Марвису. — Возможно, он не плохой, я не отрицаю. Мне плевать на его благородные стремления. Исмену бы не втягивал во все это.
— Дариус, ты серьезно? — удивилась Ровена. — Ты не справедлив к Марвису. Именно Исмена заразила его верой в пророчество и теперь, когда появился тот, кто может стать Безликим…
