Последняя мысль была настолько прозрачной, что едва просматривалась. Кто мог стать причиной визита Дариуса? Зачем он здесь, в Сумеречных лесах? Ощущая, как крепнет надежда, смешанная с горьковатыми подозрениями, Ларина все еще не двигалась с места. Она продолжала смотреть в спину удаляющемуся крэмвиллу, но никак не могла решить следовать ли за ним. Конечно, учитывая все, что их связывало в прошлом, она могла предположить, что Дариус здесь из-за нее. Ларина даже хотела в это верить. Хотела всеми фибрами, что еще оставались светлыми в душе чародейки. Возможно, даже поверила бы, но крэмвилл шел в обратную сторону от ее дома.
Выждав какое-то время, чародейка все же направилась в том направлении, где среди густого бурелома исчез Дариус. Она больше не пряталась за туманом непроницаемости, не желала скрыть своего присутствия. Ларина шла по Зачарованным холмам поступью хозяйки — правительницы, при звуке имени которой содрогались сердца всех чаровниц и не только.
Поднявшись на очередную возвышенность, темная чародейка остановилась. У ее ног раскинулась низина одного их самых отдаленных Зачарованных холмов. Он находился на границе Темных долин и Мертвых пустошей. Опасное место, которое все предпочитали обходить стороной. Здешние леса кишели Темными, Отверженными, Ночными Охотниками, что забредали с земель хладного денра, а также множеством других опасных сущностей. Именно это стало причиной того, что последние несколько десятков лет эти места пустовали. Почти…
Среди глухого бурелома и непролазных зарослей терновника, что рос на склонах Страшной балки — глубокого оврага, что опоясывал большую часть холма, притаился небольшой особняк. К дому вела узкая аллея из вековых дубов и пирамидальных тополей. В былые времена поместье принадлежало большой семье чаровниц, горячо преданных короне. Сегодня осталась лишь одна — Ровена Торгос.
Наблюдая, как Дариус идет по вымощенной небольшими камнями дорожке к парадному входу, Ларина ощутила болезненный укол ревности в сердце. Нет разницы, когда вернулся крэмвилл — сегодня или несколько лет назад. Он ни словом, ни делом не дал знать о себе, хотя когда-то клялся в любви.
— Все ложь, — едва слышно проговорила чародейка, в чьем голосе отчетливо звенели слезы и уязвленное самолюбие. — Ты лгал мне, Дарий. Никогда не любил меня… — уголки чувственных красиво очерченных губ Ларины едва заметно опустились вниз, выдавая душевное смятение чародейки.
Дариус поднялся по крутым ступеням, что вели к двери особняка. Он даже не постучал. Едва оказался у порога, как тяжелая дубовая створка открылась, бросая на крыльцо полосу теплого желтого света.
Ларина напрягла слух, призывая Темные чары, когда крэмвилл улыбнулся.
— Милая Ровена, — и обнял чаровницу, подавшись вперед. Обнял слишком бережно и нежно, чтобы это объятие можно было принять за дружеское приветствие.
…слезы. Из-по опущенных век темной чародейки покатились крупные слезы, оставляя черно-зеленые дорожки на нежной коже. Шатаясь, словно пьяная, Ларина повернулась спиной к особняку Ровены Торгос…
Пришла в себя чародейка только в тихом переулке какой-то деревни, недалеко от которой находилось логово этерна. Остановившись посреди узкой дороги, правительница холмов огляделась вокруг.
Низкое небо тяжело нависало над деревней, угрожая своей ширью и черными тучами. Глухой рокот грома послышался вдалеке, предупреждая о надвигающейся грозе. Собственно, гроза уже была здесь, в деревне. И, если от природного гнева можно было как-то еще спрятаться, то от гнева темной чародейки укрытия не существовало.
Клубящиеся черные змеи липкой энергии потянулись от рук Ларины ядовитыми полосами. Щупальца вязкой Тьмы заползали в дома и стелились по узким улочкам. Тихими убийцами чары накрывали спящих чаровниц и их дочерей, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Вымещенная на беззащитных подданных обида взвилась к небу рваными языками пламени, распорола тишину ночи истошными криками горящих заживо женщин и поползла удушливым запахом гари по окрестностям. Эта боль пролилась холодным дождем, пропитывая опаленную лютой злобой разочарования зачарованную землю. Порывы ветра становились все слабее, все реже, пока не исчезли вовсе.
Ларина медленно перевела дыхание, запрокидывая голову. Шелковыми влажными лентами волосы прильнули к лицу чародейки, обняли шею и плечи, точно пытались утешить свою обладательницу. Тонкими струйками зеленоватых чар, смешиваясь с крупными каплями дождя, по бледным щекам ползли слезы.
Впервые за много лет Ларина плакала так отчаянно, навзрыд, точно ребенок. Раскинув руки, правительница Зачарованных холмов истошно закричала. Этот крик полетел раненой птицей над миром Синих сумерек, ударяясь о купол черного беззвездного неба, путаясь в кронах Сумеречных лесов, кубарем скатываясь по камням пустошей, чтобы израненным чудовищем обрушиться на головы ни в чем не повинных чаровниц.
— Моя госпожа… — Ларина судорожно вдохнула несколько раз, прежде чем повернуться на звук приятного мелодичного голоса.
