— Пусть так, — покачала головой чародейка, призывая практически всю свою Силу.
Змеистые ленты поползли вокруг нее, потянулись к длинным пальцам. Ледяным покрывалом окутала сердце чародейки Тьма, делая ее невероятно буйной. В глазах вспыхнул зеленоватый огонь. Она вытянула вперед руку.
Расплывчатая энергия, мерцающая черно-зеленым светом, наполнила ладонь чародейки. Она дрожала и стекала растянутыми каплями вниз, впитываясь в землю. Аромат сырости и тлена шел от этой энергии, вселенским холодом веяло от нее.
— Мертвые чары, — тихо сказал Винсент, делая несколько шагов в сторону Ларины и погружая пальцы в холодную субстанцию.
Очень много книг прочитал Винсент в свое время о Зачарованных холмах. Припавшие пылью, покрытые плесенью свитки рассказывали, что немногие призывали такие чары, но никто не справился с ними. Перед ним стояла та, которая смогла подчинить магию Мертвых. Только ей известным способом Ларина дель Варгос удерживала в себе эту мощь. Винсент знал, что у таких чар нет границ, как и то, насколько они сильны. Он вырос среди них, а потом провел долгие годы под их защитой, поэтому этерн, как никто, много знал о Мертвой магии.
Внезапно чародейка рассмеялась, словно он сказал что-то невероятно забавное. Её волосы вдруг приобрели серовато-пепельный оттенок, а у нежных губ появилась складка. Сеть морщинок побежала от уголков глаз к вискам. Такие бывают у благовидных старушек, которые много смеются. Нос слегка заострился. Под пылающими огнем глазами залегли темные круги. Одна сторона мигом покрывшегося пигментными пятнами лица почти скрылась под черной паутиной.
— Посмотри, — сказала она, еще миг назад прекрасная, а ныне украшенная разве что временем. — Вот вся жизнь, что у меня осталась. Как думаешь, поможет мне Мертвая магия? Она меня такой сделала! Вот цена, которую я заплатила за свое могущество.
Этерн подошел ближе, рассматривая то, что стояло перед ним. Древняя старуха, наряженная в дорогое платье и пурпурного шелка, предназначенное, скорее, для ее внучки, чем для нее самой, выглядела, мягко говоря, комично. Подобных превращений Винсенту наблюдать еще не приходилось, и это не могло не позабавить его.
— Как интересно, — протянул он с улыбкой. — Вот зачем ты пришла, — догадался этерн. — Ты ищешь способ вернуть красоту и молодость.
— Я прошу только то, что мое по праву, — пожала Ларина хрупкими плечами, возвращая прежний облик. — Темные чары позволяют мне быть такой, какой ты видишь меня теперь. Это совсем не то, чего я хочу от жизни. Мне плевать на магию, я не могу и не хочу терять красоту.
— Ты не была рождена избранной, — догадался Винсент. — На твои земли много сотен лет никто не нападает, тебе не нужно оборонять Зачарованные холмы. Зачем тебе понадобилось призывать Мертвые чары? Что ты скрываешь, Ларина дель Варгос?
— Холмы распределяют силы в строгом порядке, — кивнула она в ответ. — Испокон веков чары переходили от бабки к внучке — так уж сложилось. Когда рождается двойня, магия даруется только одной из новорожденных. Я старшая, но именно Сарину благословили Зачарованные холмы. Так были распределены наши обязанности: мне править, а ей — оберегать смертных.
Чародейка как-то странно посмотрела на него. Винсент вдруг ясно увидел, как ее взгляд заблестел невыплаканными слезами. Она отступила, опуская руку. Чары стекли с кончиков подрагивающих пальцев, растворяясь в жухлой траве. Однако, этерн еще чувствовал запах магии. Сила скрылась во мраке, но не отступила. Она все еще оберегала свою хозяйку. Ларина провела ладонью по юбке, поворачиваясь лицом к своей земле.
— Мертвые пустоши когда-то были твоим домом, — сказала она.
Винсент обошел ее вокруг, чтобы видеть чародейку. Глаза правительницы холмов почти полностью заполнились черно-зеленым огнем. Она ненадолго опустила веки, возвращая им прежний вид. Это повторилось несколько раз, прежде чем слезы потекли по щекам женщины, оставляя зеленоватые дорожки. Этерн внимательно наблюдал за чародейкой, почти осязая ее боль. За долгие годы Винсент не утратил способности чувствовать состояние любого живого существа. Сейчас он был несколько удивлен. Дочери Зачарованных холмов славились своей стойкостью. Происходящее настораживало.
— Верно. Несколько сотен лет провел я там, скрываясь ото всех, — кивнул этерн. — С тех пор минуло много лун, утекло много воды — всего этого не вернуть.
— Я верну тебе эти земли, — подняла она на него туманящийся слезами взгляд. — Но при одном условии…
— Ты настолько уверена в себе, что ставишь мне условия? — усмехнулся этерн.
— Ты все еще слушаешь меня, — заметила чародейка. — Ты знаешь, близится время, когда появится Безликий. Исмена ищет его уже несколько десятков лет.
— Это пророчество едва живо, — возразил Винсент. — Крэмвиллов почти не осталось. Люди вовсе не знают о их существовании.
— О твоем они тоже не знали. Тьма совсем близко, — прошептала Ларина. — Скоро серые часы дня исчезнут. Мир Синих сумерек почернеет окончательно.
— Я и есть Тьма, — зарычал этерн.
