— Нам это на руку, — задумчиво протянул жених покойной сестры денра. — Пусть так и думает. Пусть пока пребывает в неведении, а мы тем временем разберемся в случившемся и более тщательно изучим свитки.
— Мы? — приподнял брови Камиль.
— Вы по-прежнему не нравитесь мне, — ответил на мысли денра доэр Данвир. — Но сейчас не время для неприязни. Он только и ждет, пока люди перегрызут друг другу глотки, соперничая за власть. Зачем нам выполнять работу Винсента?
— Что вы предлагаете? — поинтересовался де Кард, прикладывая к шее обрывок какой-то ткани, что валялся на полу. Лоскут почти сразу же пропитался горячей липкой жидкостью.
Стянув с себя испачканную в крови рубашку, Камиль подошел к камину и бросил ее в огонь. Прислонив к стене отполированный до зеркального блеска поднос, который обычно выполнял несколько иную роль, денр внимательно вгляделся в отражение. Почерневшие края раны перестали пениться и посветлели, приобретая синевато-сиреневый оттенок. Укус выглядел отвратительно, так же чувствовал себя и хозяин крепости. Скривив губы, Камиль потрогал расходящиеся от раны дорожки вен, что тоже потемнели и теперь резко выделялись на коже.
Погрузив указательный и средний палец в рану, де Кард зарычал от боли, а затем поднес руку к свету. На подушечках пальцев дымилось что-то черно-фиолетовое, густыми каплями стекая вниз по руке. Брезгливо сморщив нос, денр повернулся к доэру Данвиру.
— Думаю, нужно обратиться за помощью к кому-то более знающему, — проговорил Маркус, подходя ближе.
Он даже прищурился, разглядывая субстанцию на кончиках пальцев денра Лучезарных земель. Ничего подобного раньше Данвир не видел и даже не читал об этом, несмотря на любовь к свиткам и манускриптам.
— Трудно сказать, как проявляет себя укус этерна. Нам не разобраться в этом самим.
— Это мне и так известно, — кивнул Камиль. — Чувствую себя кошмарно, но не до этого сейчас. Необходимо привести в порядок крепость и похоронить погибших.
— Я думаю, что вам нужно к Сарине дель Варгос. Немедленно! — возразил доэр Данвир. — Вашу рану…
— Потом, — перебил его денр, направляясь в покои на втором этаже, чтобы переодеться.
— Камиль! — протестующе воскликнул Маркус.
— Я жив, — повернулся к нему де Кард, останавливаясь на середине лестничного пролета. — Есть более важные дела. Нужно найти Алисьенту, — напомнил он, надеясь, что упоминание о дочери управляющего отвлечет Данвира от мыслей о ране.
— Да, — кивнул тот в ответ. — Тоже верно.
Проходя мимо комнаты двойняшек, Камиль на какое-то время остановился возле полуоткрытой двери. Он все еще не мог поверить в случившееся. Не мог поверить в то, что там, на кровати лежало тело Лусс, что дети погибли столь страшной смертью. Не мог принять, что больше в этой комнате не будет звенеть радостный смех, когда он переступает порог, его шею не будут обвивать крохотные ручки, в лучистых глазах не будет искриться счастье. Страшно было от того, что в камине на поленьях не станет танцевать огонь, а он не будет наблюдать за этими удивительными па, держа на руках малышку Марию. И кресло-качалка останется теперь без своей постоянной обязанности: развлекать Луну, которая так любила раскачивать в нем свою сестричку-двойняшку. Больше ничего этого не будет, потому что Марии и Луны нет. Их нет… их всех больше нет.
В эти моменты наследник семьи де Кард не мог даже себе ответить, что было сильнее: скорбь или ярость. Самым страшным было то, что он остался один. Последний представитель когда-то многочисленного и знатного семейства. Бастард — вот кем считали его почти все. Не так представлял себе Камиль де Кард последние годы существования своего рода. С каждым шагом денр ощущал, как часть его существа остается на голых холодных камнях и плитах, что служили стенами и полом крепости. Он словно исчезал, истончался подобно последнему лучу солнечного света, который поглотил когда-то мрак. И мраком этим стал Винсент.
Застегивая ряд мелких пуговиц, сделанных из перламутровой раковины, которые скрепляли широкую манжету черной рубашки, денр Лучезарных земель не мог не думать о своем нынешнем состоянии. Он чувствовал, как силы уходят, поэтому хотел успеть сделать все, что от него зависело, чтобы помочь доэру Данвиру отыскать хоть какие-то нити, что смогут привести к Алисьенте. В конце концов, продолжать этот путь Маркусу придется в одиночестве. Завязав шейный платок прямо поверх укуса, Камиль надел черный сюртук, прежде чем покинуть свои покои.
В приемной зале его уже ждали. Маркус, около десятка уцелевших стражников, кое-кто из прислуги — испуганные, отчаявшиеся, в пятнах крови и сажи на одежде, с затравленными взглядами — все, кроме доэра Данвира.
— Я не стану говорить о том, как мне жаль, — произнес Камиль, остановившись на лестничной площадке. — Во мне нет жалости. Теперь ее нет. Я прошу вас помочь вынести погибших во двор, а потом покинуть крепость.
— Всех? — уточнил кто-то из стражи.
— Сестер де Кард похороним в семейной усыпальнице под крепостью, остальных сжечь, — холодно велел денр.
