Девушка даже не пошевелилась, когда его рука коснулась ее плеча. Ведя ладонью по хрупкой ключице, он едва заметно тронул изящную шею и задержал руку в районе левого уха Алисьенты. Когда она откинула голову назад, прижимаясь затылком к его груди, этерн ощутил, как внезапно пересохло во рту. Сердце дрогнуло всего на доли мгновения, но… поджав губы, этерн одним резким движением остановил зарождающееся в его душе сожаление.
Хрустнули слабые позвонки и, словно придавленные этим звуком, опустились веки Алисьенты. Ноги девушки подкосились, и она максимально расслабилась в руках этерна. Все еще фиксируя ее голову, он второй рукой обнял тонкую талию.
На мгновение закрыв глаза, Винсент на корню задушил в себе странное ощущение того, что все неправильно. Еще никогда ему не было так тошно, как в эти минуты. Казалось бы, простая смертная девочка, но в ней было столько жизни, что становилось не по себе. Впрочем, не по себе было от того, что не хотелось отнимать эту жизнь. Впервые за долгое время Винсент ощутил нечто подобное.
— Мне правда жаль, но это необходимое зло, — тихо проговорил сын Маливии.
Аккуратно свернув плащ денра, этерн положил его на постель, где до этого устроил Алисьенту. Задержавшись у кровати на короткие секунды, он погладил девушку по бледной щеке.
— Прости… — резко развернувшись, Винсент вышел вон.
До назначенного часа сюда никто не должен войти, ибо каждое действие его несло в себе глубокий смысл. Смерть Алисьенты должна была помешать денру завершить обращение. Кроме этого, именно этому событию надлежало стать яблоком раздора между Камилем и его главным помощником — Маркусом Данвиром. Ни для кого не секрет, что доэр не в восторге от своего господина, но вынужден оставаться подле него, чтобы защитить своих людей. Он никогда не простит Камилю этой утраты, что вполне устраивало Винсента, который намеревался разрушить созданный людьми союз изнутри.
Минуло почти двое суток в того вечера, как Винсент побывал в крепости.
Буквально валясь с ног от усталости, Камиль де Кард вернулся домой, после долгого изнурительного путешествия по Зачарованным холмам, залитым вязким мраком. Денр планировал просто понаблюдать за хладными, но ситуация осложнилась вмешательством хозяйки Мертвых пустошей. Ларина узнала о незваных гостях на своей земле и осталась не в восторге от данного факта. Последствия едва не лишили жизни доэра Данвира, которому чудом удалось унести ноги, в то время, как Камиль отвлекал чародейку на себя.
Испытав на себе все таланты и умения правительницы холмов, денр Лучезарных земель сумел-таки убраться из Мертвых пустошей. Это отняло почти все силы, поэтому дорога в крепость заняла больше времени, чем хотелось бы. Кроме того, Камиль вернулся не один, но не это было главным в данный момент.
Едва де Кард переступил порог родового замка, в нос ударил теплый аромат воска. В холле было очень холодно. Вдоль стен стояли люди с опущенными головами, в руках каждый из них держал по свече. Пламя горело ровно, не чадило и не трепетало, что говорило о том, что освещает оно путь чистой и бескорыстной душе. Обитатели крепости несли трехсуточный траурный караул, беспрерывно жгли сухие стебли лаванды и следили, чтобы огни не гасли, пока душа усопшего не покинет последнее пристанище.
На ватных ногах пройдя в гостиную залу, денр оглядел просторную комнату. Все те же опущенные головы и свечи в молитвенно сжатых озябших пальцах. Десятки свечей. Обшарив увлажнившимся взглядом присутствующих, Камиль не нашел той, кого искал. Спотыкаясь чуть ли не о каждую ступеньку, он поднялся наверх. Остановившись в проеме, денр проследил за коридором благоухающих воском огней, что обрывался у двери покоев Алисьенты. Здесь, слева от косяка, прямо на полу сидел Маркус. Согнув правую ногу в колене, он уперся в нее локтем, запустив пальцы в темные волосы.
— Когда она умерла? — тихо поинтересовался Камиль.
Доэр Данвир медленно поднялся на ноги. Повернувшись к нему лицом, Маркус долго и пристально смотрел в глаза своего денра, прежде чем ответить.
— Ее обнаружили утром, после того, как вы возвращались в крепость.
— Но я не возвращался, — возразил де Кард, приподняв брови.
— К чему отпираться? — почти безразлично поинтересовался Данвир. — Вас видел дозор, слуги и… Боги, вас видела куча народа! — вымолвив это, Маркус отвернулся, упираясь лбом в холодную стену.
