А Полина все никак не могла понять — за что? За что он так ее любит? Она же малолетка, школьница, тощая, нескладная девчонка. А он такой… Такой! Красивый, высокий, сильный, подтянутый парень. Взрослый. Темные непослушные жесткие волосы, и глаза… Синие-синие! И он их щурил, когда злился, или решал что-то важное. Она смотрела на него и ее маленькое сердечко замирало. А звали его Алекс. Александр. Соболев.
Полина потягивала шампанское и думала: «Интересно, где он сейчас?»
После проведенной вместе недели, Полина твердо тогда решила, что она без намека на какие-либо сомнения не подходит ему! Они не будут вместе! Алекс звонил, писал, искал ее через сестру Лену. Но что за любовь в разных городах?! Соплюшкой она тогда еще была! Одна учеба на уме, не до мальчиков. Но его любовь, его слова, его отношение к ней сильно закрались в душу, рождая сожаление и щемящую тоску…
Двадцать лет прошло! Что вспоминать девчоночью влюбленность, которая не выдержала испытания расстоянием и временем? И все же интересно, каким он стал? Он был отличником, мечтал построить что-то грандиозное. Как сложилась его судьба?
Как бы ни сложилась, одно она знала твердо — ни сдаться, ни сломаться и покориться обстоятельствам или невезухе Алекс не мог! Чем бы он ни занимался в данный момент и кем бы ни стал в жизни, он не мог быть проигравшим. За то недолгое время, что она провела с Алексом, Полина поняла, что он из тех, кто если что решил, то пер к своей цели, и остановить его можно было, только пристрелив. Он и ей писал и звонил удивительно долго, прекратил, да и то не сразу, только когда Лена сказала ему, что он не нужен Поле. И никогда не был нужен.
— Эй, подруга, ты, где летаешь? — возмутилась Ирина, рассеяв Полинины воспоминания из далекого прошлого.
— Здесь я! Просто кое-что вспомнила. Сто лет не вспоминала. А тут на тебе…
Ему приснилась Полина — юная, красивая. Она смеялась и кружилась в такт падающим с неба снежинкам, а он пытался ее обнять, но она все время ускользала.
Открыв глаза, еще не до конца проснувшись, Александр продолжал слышать ее задорный смех в меркнущих, пропадающих, как мираж, остатках сна. С того дня, когда ушла жена, разбередив своими словами, потаенное глубоко внутри, мысли о Полине все чаще возникали в голове Соболева. Она и ночью его не отпускала.
Выбравшись из кровати, он пошел в душ, встал под холодные струи, смывая осколки сновидения, навеянные из далекого прошлого, приказал себе выбросить эту ерунду из головы. Он мастерски умел выбрасывать из головы мешающие, ненужные чувства, эмоции, мысли, освобождая сознание для продуктивной работы по поддержанию и увеличению его благосостояния, а заодно и благосостояния тысяч людей, работающих на него.
Только в последнее время что-то сбоить стало это его умение. Похоже, устал он. Маятно-тяжело устал. Такое бывало с ним редко, но случалось.
Может, повлияли две тяжелейшие сделки, следовавшие одна за другой, масштабные, которые месяцами подготавливали его сотрудники — собирали информацию, давали взятки, перехватывали инициативу у конкурентов, искали лазейки в документах, и все это в режиме стратегической секретности. Он конечно победил. А как же иначе?!
Александр хмыкнул своим мыслям и выбрался из душа. Не прикрываясь, не вытираясь, прошел в кухню, оставляя мокрые следы на элитном паркете. Достал из холодильника бутылку минеральной воды, одним движением скрутил пробку, выпил до дна.
Точно устал. Он всегда чувствовал, когда накатывала эта предательская до поры накапливающаяся усталость. С чего бы это? Ну, сделки непростые, так не в первый же раз. Бывало и покруче! Или сдавать стал? Возраст? Да ладно!
«Прорвемся! Нормально все!» — сказал себе Соболев. Он победит! Всегда побеждал же! Почти всегда, за редким исключением…
Что ж его так корежит-то?! Ну, ничего сейчас в офис — займется делами и вся дурь пройдет!
Побушевав с полдня, доведя подчиненных до валерьяновых капель, смешанных с коньяком, зазевавшуюся секретаршу, не вовремя попавшую под руку, до истерических слез и добившись мертвой тишины в коридорах и за дверьми кабинетов, Соболев вызвал Игната.
Верный и бдительный начальник его службы безопасности Игнат Карлович Ланге, как чуткий барометр, улавливал приближение этих Соболевских настроений и усталости. Обычно незаметный в рабочей каждодневной рутине, в такие моменты он всегда оказывался рядом и старался не отходить, заранее зная, какими проблемами могут грозить эти настроения Александра его службе безопасности — мог разогнать всех к чертовой матери и рвануть неизвестно куда сам за рулем или что еще покруче что выкинуть! Всякое бывало!
— Александр Михайлович, — обозначил свое присутствие, неслышно войдя в кабинет Игнат.
Оперативно! Что и требовалось доказать. Если главный безопасник находился поблизости и держал его, Александра, в поле зрения — считай, диагноз поставлен! Устал Соболев. Зверски устал.
— Все Игнат! В деревню.
— Ну, слава тебе господи! — вздохнул с облегчением безопасник, позволив по старой дружбе себе комментарий.