Алекс… Его нет? Погиб? Нет. Нет! НЕТ!!!
И неожиданно, когда безнадега почти сожрала ее, она выскочила из затягивающей трясины и с удивлением поняла, что верила! Она абсолютно точно, с ясностью прозрачной небесной синевы, верила. Алекс не мертв! Не может он погибнуть. Только не ОН. Ольховский врет или ошибается. Неважно. Алекс жив. И он придет за ней.
И она перестала бояться! Совсем!!! Будто кто-то щелкнул там, наверху пальцами, и восприятие мира, действительности изменилось! Было страшно, страшно, страшно — оп! — стало спокойно, еще щелчок, и из глубины Полиного существа поднялась злость!
Вот же тварь! Какая же мразь этот Ольховский!!! Он столько причинил горя людям. Очень многие пострадали от него. Он монстр. Пытался ее убить, держал в постоянном страхе. Издевался. Он угрожал Алексу. Ее Алексу.
— Ты… — она материлась смачно, с красиво построенными оборотами и завихрениями. Она поливала Марка такой словесной грязью, что сама удивлялась, откуда знает столько унизительных и скверных слов. Смысл некоторых даже не понимала. Зато Марк прекрасно понимал. С каждым произнесенным ею словом, он зверел. Его глаза наливались кровью и бешеной тьмой. Беспощадной. Убийственной.
Полина смотрела ему в глаза и говорила, говорила, говорила…. Она уже не могла остановиться. Хотя следовало. Накипело. Вырывалось из нее лавиной боли и ярости.
И ей полегчало! Отпустило. А Ольховского накрыло.
Он ее ударил. В челюсть, кулаком — тяжелым, как кувалда, кулаком. Не выдержала психика. Нервный какой! Я еще метил в непобедимые вселенского масштаба злодеи!
В голове что-то взорвалось и лопнуло, перед глазами вспыхнули яркие, слепящие веселые солнышки, взрываясь и разлетаясь на миллионы салютных огоньков. Боль была чудовищной. Девушке показалось, что у нее повылетали все зубы и отскочило полчерепа. Но она не потеряла сознания, не закрыла глаза. Она смотрела на своего врага. Во все глаза. Столько сколько могла.
— Сегодня ты сдохнешь, — рычал он. — Наконец-то! Сгниешь, как кусок мяса. Сегодня отличный день. Получил отличную денежную компенсацию и покончу с тобой…
Полина стала впадать в какую-то прострацию, ей казалось, что из нее ручьями течет кровь, много, много крови, и заливает все вокруг — пол, ее приклеенные к ножкам стула ноги, руки, глаза.
А потом Ольховский отшвырнул ее в стену, как кутенка, вместе со стулом. И ухмыльнулся. Жутко, спокойно… Явно ждал ее агонии. Жаждал ее смерти. От удара тело обожгло страшной невыносимой болью. Его губы растянулись в зловещей предвкушающей улыбке садиста.
Занес ногу, целясь ей в живот… в голову… Боль… А потом опять боль. Еще и еще. И еще. Он наносил удары. Снова и снова. Опять и опять…
Полина не хотела умирать. До отчаяния и крика в горле. А уж тем более так… Горькая правда жизни — что человек смертен — обрушилась на нее холодным цунами именно в этот момент, завертело, как сломанную куклу.
Крик отчаяния и ярости вырвался лишь хрипом из груди. Но сил, как и возможности, сопротивляться не было. Она уже не видела лица избивающего ее мужчины. Глаза застилали слезы. Она уже плохо соображала, что же происходит вокруг. Видимо, нервное напряжение, и болевой шок очень сильно ударили по ее разуму, и она уже не знала, хочет ли жить, либо хочет закрыть глаза и больше ни о чем не думать.
— Ну, все надо кончать с тобой. Надоела ты мне. Прощай, падаль! — произнес отморозок, и сплюнул в ее сторону. А потом достал пистолет и навел на нее. — Ты будешь сдыхать, истекая кровью. В одиночестве, среди крыс.
А дальше все было, как в кадрах замедленной киносъемки.
Она почувствовала, как в нее вонзилась пуля. Вздрогнула и почувствовала боль в груди. Ощущение такое, словно ее очень сильно толкнули. Тело стало каким-то чужим, оно совершенно ее не слушалось. Поля ощутила беспомощность и безнадежность.
Какое-то странное чувство и какая-то странная, непонятная боль. Сердце забилось медленно-медленно. Хотелось вдохнуть больше воздуха, но не получалось, что-то сдавливало грудь и не давало этого сделать. Она чувствовала, что в помещение пахло кровью. Ее кровью. И еще запах… смерти. Ее смерти.
В какой-то момент Поля уловила какие-то непонятные голоса, крики, выстрелы… глухой звук падения чего-то тяжелого. Но все это уже так далеко… И ей нет до этого особого дела. Словно они в другом измерении, а быть может, даже уже в другом мире.
— Поля! Не-е-ет! — самый дорогой и родной голос на свете разорвал накрывающую ее тишину. Крик раздался совсем рядом. Неожиданно. Словно сквозь толщу воды. — Не-е-ет!!!
— Алекс… — разбитые губы растянулись в улыбке. — Любимый!
Она знала! Он не мог погибнуть. Она верила, он придет. И он пришел!
Только поздно. Слишком поздно.
Поля улыбнулась. Улыбнулась Алексу. И собственной смерти. Уж если и суждено ей умереть так рано, то она должна встретить свою смерть с улыбкой. С любимым. Он рядом. Жив. Самый лучший мужчина на свете. Она любила. И была любима.
— Алекс… — позвала она тихо-тихо, но он услышал. Он всегда ее слышал. — Мой Алекс…