И улыбнулся, глядя на нее своими синими-синими, чуть с прищуром глазами!
У Полины остановилось дыхание. Сердце сбилось с ритма, пропустило несколько ударов и понеслось вскачь как полоумное. Она тонула в омуте его глаз.
«Помутнение какое-то», — вскользь подумала Полина.
— Вы в порядке? — спросил, немного нахмурив брови красавец.
Он замер, пристально всматриваясь в ее лицо непонятным взглядом. Почему он так смотрит? Что за буря происходит внутри него, отблеск которой так заметен в его чудесных глазах.
— Спасатели прибыли! — прогремел голос над ее ухом.
Странный незнакомец, сильно сжав Полинины плечи, кивнул в сторону. И нехотя отпустил девушку. Бросив снова свой непонятный взгляд на нее, передал ее в руки спасателей. Сразу стало ощутимо холодно без его глаз и крепких рук.
— Как вы себя чувствуете? — задал дежурный вопрос фельдшер.
— Все хорошо, — отрапортовала Полина.
Врач осмотрел госпожу Шумову, померил температуру, давление, обработал длинную красную полоску содранной кожи на руке, предложили сделать успокаивающий укол.
— Не надо, — отказалась Полина, — со мной все в порядке.
Потом еще о чем-то ее спрашивали, что-то говорили. Крутили, вертели, укутывали в одеяла. Она не могла согреться, не могла перестать трястись мелкой противной дрожью перепуганного, замершего тела. До Полины стало доходить только сейчас, во что она влезла! Она никогда не чувствовала в себе потребность геройствовать.
О, господи! Она же могла погибнуть!
Бросила взгляд на своих спасенных рыбаков, которыми занимались спасатели. Вроде вполне себе бодренькие. Ну и ладно! Правильно она поступила, они действительно могли утонуть, не дождавшись помощи. Но она потом об этом подумает. А сейчас хотелось в уютный домик в деревне Тягучево.
— Полина! — услышала она крик Олега, который выскочил из своей едва остановившейся машины. — Ты как? Ты все-таки полезла спасать их! Зачем? Ты же могла пострадать!
Он подскочил к ней и крепко прижал к своей груди. Он еще что-то говорил и хаотично водил своими руками по ее спине и плечам.
Что-то тяжелое справа резануло по ней. Полина слегка повернула голову в сторону, откуда шла неприятная волна. Синеглазый незнакомец смотрел на нее в упор, и с силой сжимал пальцы в кулаки. Он просто полыхал неудержимой злобой. Прищурив свои сверкающие пламенем глаза, он словно ее упрекал. Но в чем?
Потом резко развернулся и направился широкими стремительными шагами к огромному черному джипу, на ходу проорав:
— Игнат, поехали!
От звука захлопнувшей дверцы, Полина вздрогнула. Какой-то он нервный!
— Олежек! — перебила Полина поток красноречия Князева, по большей части упрекающий ее в бестолковости. — Отвези меня в гостевой дом в деревню. Пожалуйста. Я очень устала.
«Она его не узнала! НЕ УЗНАЛА!!!» — большей злости, и горечи Александр Михайлович в жизни не испытывал.
Его так шибануло, когда он понял кто перед ним! Под дых, в голову, в пах, перекрывая дыхание, сбивая сердечный ритм.
Она! Его Поля! Изменившаяся, повзрослевшая. Другая! И красивая!
И. Она. Его. Не узнала!
Он даже зубами заскрежетал, перевел дыхание, приказал себе «успокойся!», добавив попутно несколько крепких матерных слов в свой адрес.
Девушка его заинтересовала сразу, еще, когда лежала «звездой» рядом со спасенными, невзирая на непростую ситуацию. Заинтересовала своей смелостью и самоотверженностью.
Она сильно устала и замерзла — ее трясло, она лежала на льду и хрипло дышала. Лицо он толком не разглядел. Не дождавшись от нее вразумительного ответа, Александр подхватил ее на руки, стремясь отнести на берег. У нее была потрясающая фигура настоящей женщины, легко угадывающаяся под верхней одеждой — очень стройная, потрясающая грудь. Он ругнулся про себя! О чем он думает, рассматривает ее по-мужски?! А девчонке совсем плохо, ее всю колотит!
А когда он вгляделся в ее усталое лицо, в посиневшие губы, разметавшиеся из под шапки светлые волосы, заглянул в серые с серебристым отливом глаза — его шибануло! Поля!
Он обалдел! Даже двигаться не мог какое-то мгновение! Он не помнил, что говорил, — а говорил ли? Смотрел на нее и чувствовал, как громыхнуло сердце и ударило в пах, в голову. Он вспыхнул от силы этого стукнувшего чувственного удара. И волна горячего желания мгновенно прокатилась по всему телу, отключая разум. Забыв про все на свете, он рассматривал ее, уже почти протянул руку, чтобы провести пальцами по щеке, испробовать шелковистость… И опомнился, когда Игнат остужая, сообщил о прибытии спасателей. Внутри него все звенело. Звенело, как туго натянутые струны гитары: вот-вот лопнут.
Муть душевная, с которой он был уверен, что справился, поменяв окрас, содержание и получив конкретный объект для нападения обвинением, зашевелилась внутри, тяжело по-звериному зарычав.
Как она могла?! Не узнать его?!
«И что это за мужик тебя обнимал?» — вопросила муть темная. Муж? Любовник?
— Игнат! — прорычал мужчина, вновь закипая злобой.
Безопасник слишком хорошо, иногда лучше самого Соболева, знал и чувствовал Александра, замечая детали.