– Я не очень-то хорошо знаю магию, мышонок! Но я неплохо разбираюсь в хищниках. Этой зимой возле Тиуры пропало много люди. Когда снег стаял, нашлись обезображенные трупы, – Сорсус осекся, покосившись на Сайарадил, но та лишь спокойно ждала продолжения, глядя себе под ноги. – Несколько деревень по берегам были разорены, это продолжается и сейчас. Выжившие лепечут что-то об огромных зверях, менявших обличие. Надо думать, они повредились умом от пережитого! Власти уверены, что это дело рук какой-то шайки. Изгои или еще какое отребье… В лес отправили военный отряд, но никто не вернулся, а россказней о неведомых тварях стало еще больше. Поэтому Сенат поручил мне взяться за это дело.
– В добрый путь, – сказала Сайарадил от свей души. – Да будет Небо благосклонно к вам и вашим людям!
– Мышонок, – растроганно хмыкнул Сорсус. – Знай, если тебе понадобиться помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня!
– Только если смогу вас найти, – уточнила Сая.
– Истинная воспитанница Арамила! – хохотнул Сорсус.
– При всем уважении, господин, – раздался позади тихий, но твердый голос, – адепта необходимо отвести в лазарет.
Звуки этого голоса заставили Саю вздрогнуть; ее лицо осветила счастливая улыбка.
Сорсус Карлал недовольно посмотрел на посмевшего перебить разговор младшего жреца. На его простенькой синей тунике была вышита узкая вертикальная полоса белого цвета: знак, которым на равнинах отмечали целителей. Маги с даром исцеления пользовались особым уважением во всех Обозримых землях; только это спасло наглого юнца от гнева Сорсуса Карлала.
– До встречи, мышонок, – кивнул он на прощание.
Сайарадил кивнула в ответ.
– Он стоит левее, – шепнули на ухо.
Сая повернулась и кивнула еще раз.
– Не старайся, он уже ушел, – сообщили ей.
– Ты вернулся, чтобы издеваться надо мной? – возмущенно прошипела Сая и ткнула куда-то вправо.
Айне, стоявший чуть левее, хмуро наблюдал за ее попытками.
– Ты издеваешься над собой больше, чем кто-либо, – без тени улыбки сказал он и, взяв Саю за локоть, повел ее к зданию Храмовой башни.
В лазарете Айне первым делом осмотрел глаза Сайарадил: из белесых они вновь стали голубыми.
– Зрение вернулось? – спросил он строго.
– Ты разве не видишь? – беспечно пожала плечами Сая.
– Это не шутки!
– Оно всегда возвращается.
– Сайарадил, – звенящим голосом сказал Айне, – ты понимаешь, что слепнешь от магии?
– От печати, – поправила его Сая. – Наставник обещал снять ее после испытания.
– Это многое меняет! – саркастически усмехнулся Айне. – И пусть я всего лишь рядовой целитель Первохрама, но запомни: если так пойдет дальше, то печать убьет тебя прежде меток!
В лазарете воцарилась тишина. Сая инстинктивно сжала кулаки. Ритуал рунной магии стерся из памяти, но содержание свитков Дайвон-Ши она помнила по сей день: метки, оставившие зловещую память о себе тысячу лет назад, теперь были на ее руках – и никто из жрецов Первохрама, считавшихся мудрейшими магами Обозримых земель, не знал, что они означают! Было от чего потерять самообладание, но… шли годы, метки так и не давали о себе знать, и Сайарадил успела позабыть страх, охвативший ее когда-то в архиве. Возможно, те несчастные гибли вовсе не из-за меток? Мало ли людей умирали в древние времена…
Возможно. Но могло быть и иначе.
Казалось, Айне прочел всю гамму чувств на лице Сайарадил.
– Если наставник не снимет печать в ближайшее время, мне придется обо всем рассказать Верховному жрецу, – мрачно предупредил он, снимая с полки дезинфицирующий бальзам.
В память о ящерах у Сайарадил осталась глубокая раны на правой ноге, не считая мелких ушибов, ссадин и кровоподтеков.
– Скверно, – пробормотал Айне, осматривая ногу. – Закрой глаза!
Сайарадил послушалась. Они соблюдали безмолвный уговор: не задавать друг другу неудобных вопросов. Ногу обдало холодом. Сая прикусила губу, хотя знала, что Айне не причинит ей боли. Через пару минут холод ослаб, и Сая открыла глаза. Только что сочившаяся, рана подсохла и покрылась тоненькой корочкой. Айне удовлетворенно кивнул и направился к шкафам за повязками. Под глазами у него залегли черные тени; Сая отметила, что он прихрамывает на правую ногу.
– Не надо так меня лечить, – тихо сказала она.
– Ты – адепт, я – младший жрец, – холодно сказал Айне. – Твое согласие не требуется.
Сая прикусила губу.
– Ладно, лечи, – вытянула она израненные руки.
– Эти царапины сами заживут, – покачал головой целитель. – Магия – она не так полезна людям, как кажется.
– Почему? – отважилась спросить Сая.
– Был неприятный случай, еще когда я в учениках ходил, – неохотно ответил Айне. – Зачастил в Храм один человек, дрессировщик в зверинце у какого-то богатея. Мелких ран у него всегда было много, да и серьезные увечья тоже попадались. Я говорил, что лучше, если заживет само, но ему нужен был результат, а учителям – деньги, которые он платил. Через год моего лечения у дрессировщика перестали сами затягиваться даже мелкие царапины. Его тело утратило способность к регенерации… С тех пор я исцеляю с особой осторожностью.
– Что учителя? – осторожно спросила Сая.
