Было заметно, что он очень взволнован, если не сказать больше — испуган. Однако увидев, что Ливии ничего не угрожает, парень заметно расслабился и, преодолев расстояние до постели, аккуратно присел на краешек, всматриваясь в её лицо. Девушка так же уставилась на архангела. Ей хватило и пары мгновений, чтобы понять, что она своим криком вырвала его из постели. Об этом говорили спутанные локоны Габриеля и то, что он был без рубашки, правда, на ясность аквамариновых глаз парня прерванный сон никак не повлиял. Оливия же буквально окаменела, даже весь ужас кошмара притупился, если вовсе не исчез, от одного лишь вида этого совершенного торса и лика в призрачном лунном свете. У неё буквально запылали от желания руки коснуться его, провести рукой по этому скульптурному телу: широкая грудь, плоский рельефный живот и упругие мускулы, которые перекатываются под матовой упругой кожей от малейшего движения. Давид Рафаэля, некогда тревоживший фантазии Оливии, мгновенно стал казаться жалкой пародией на идеал рядом с тем великолепием, которое представлял из себя Габриель. А любая земная девушка не смогла бы устоять, буквально захлебнувшись слюной от восхищения и страсти, лишь единожды кинув на него взгляд. Ливия была земной девушкой, во всех смыслах! И если бы ему пришло в голову постоянно ходить топлес, то с ней уж точно никаких бы проблем не было. Спорить или сопротивляться она не стала бы, так как мозги были бы заняты совсем иным. Между тем, наверняка не понимая полуобморочного состояния девушки и её временной неспособности воспроизводить слова, архангел решил дознаться о причине, заставившей Лив вопить среди ночи. Так же он как будто бы не замечал столь пристального рассматривания, которому подвергся со стороны подопечной.
— Ливия, что случилось? Почему ты кричала?
— Сон… — чуть слышно выдавила она.
— Ангелиус?
— Нет. Кладбище.
Габриель расслабился, поняв, что заклятый враг тут не причём, а Ливию, на миг оторвавшуюся от созерцания его голого торса, это несколько возмутило. Её сон был не намного лучше мучений от демона. А кладбища, в последнее время столь часто начавшие появляться в её жизни, вообще стали девушку раздражать, так что такое равнодушное отношение архангела задело.
— Это было страшно! — слегка надувшись, произнесла она.
— Но теперь всё хорошо? Это был всего лишь кошмар.
Оливия нахмурилась. Внезапно в её голове шевельнулась некая догадка, которую она постаралась зацепить. Правда, когда парень твоей мечты сидит совсем рядышком и провоцирует на необдуманные действия, это сделать довольно проблематично. Однако девушка попыталась сосредоточиться на своей мысли, вызвавшей в ней интерес.
— А может быть и нет… — медленно проговорила Лив. — Я тут вот подумала, и у меня сложилось впечатление, что кошмар был не просто жутким сном. Так как в моей жизни вообще всё никак у нормальных людей. Наверняка и в этом случае. Мне кажется… я почти уверена, что мне только что открылась часть Знаний! Те, что мне принадлежат, как Носительнице! Мои погибшие сёстры-ведьмы могли мне их передать. Призракам легче общаться именно через сны.
Габриель пристально впился в Ливию взглядом, переваривая её слова.
— Возможно, ты и права…тогда, что заставило тебя кричать?
— Прежде чем сон оборвался, или видение, я упала в нечто напоминающее тёмную бездну! Это было жуткое ощущение! Словно жизнь покидает тебя!
— Но если ты права, значит, будет продолжение?! — осведомился парень.
Ливия тут же покрылась холодной испариной, а кровь отлила от лица девушки, сделав его меловым, лишь только она представила, что вновь придётся переживать этот кошмар. Может, всё продолжится именно с того момента, когда она рухнула вниз. А что будет её там ожидать? Чёрные Врата, ведущие в ад к Тёмному Князю, жаждущему свободы? Или смерть, о которой предупреждали карты, когда-то в самом начале? Сплошная неизвестность…
— Габриель… почему я? Почему я должна спасать этот мир? Ведь роль спасительницы мне совсем не по плечу! Я обычная ведьма со средними магическими способностями! Чем я заслужила такую «радость»? Они что там, садисты?
Архангел улыбнулся грустной улыбкой и с выражением сочувствия на лице заглянул ей в глаза.
— Предопределение. Значит, ты единственная, кто способен на это!
— А ты веришь то в это сам? Веришь, что я смогу? — спросила Ливия, вглядываясь в него и ища поддержки, утешения.
— Я верю… — тихо сказал он, было заметно, что говорит Габриель искренне.
