В тот вечер ведьма не скрывала своих симпатий к галантному кавалеру, приложившему столько сил, чтобы понравиться ей, щедро и открыто одаривая его своим вниманием. Однако заручиться обещаниями о новой встрече Ангелиус не успел, ему пришлось срочно спасаться бегством, почуяв Охотника, так как он не был готов к открытой битве с ним. Пришлось уходить ни с чем, с призрачной надеждой, что Оливия не забудет его, и когда их вновь сведет удобный случай, она позволит проникнуть в доступные ей тайны. Только надежда рассеялась как прах, когда спустя небольшой промежуток времени девчонка стала неприступной, как скала, и всячески избегала встреч. Хотя он каждый день караулил её возле школы и изображал из себя погибающего от любви, девчонка была глуха. Лени так же ничего не могла поделать, Ливия игнорировала все приглашения в гости, старательно делая вид, что с «Джорданом» абсолютно не знакома. Демон ничего не мог поделать, зная, что силой в этом случае ничего не добьешься, что раздражало его больше всего. Ожидание сводило с ума, а тут ещё и Господин стал требовать выполнения работы, дав срок на исполнение обещания до Рождества. Все мольбы о том, чтобы увеличь запас времени, уходили в пустоту. Князь был непреклонен. Теперь счёт пошёл на дни, и надо сделать всё, чтобы оправдать ожидания, возложенные на него, иначе…
Ангелиус заскрежетал зубами и, размахнувшись, яростно впечатал свой кулак в зеркало. На серебристой поверхности мгновенно разбежалась паутинка трещин, ломая отражение демона на множество мелких кусков. Рука же противно заныла, словно бы в ответ на его несдержанные действия, и, взглянув на свою конечность, он увидел на коже глубокие порезы, из которых сочилась и капала на каменный пол рубиновыми каплями кровь. Демон досадливо скривился, глядя на раны и отняв от разбитого зеркала руку, поднёс её ко рту. Слизнув сладкий нектар жизни, он ощутил несравненный вкус, но всё же, не смотря на проснувшийся от этого голод, ему было жаль испорченного тела носителя, которое ещё могло пригодиться. Поэтому Ангелиус оторвал кусок ткани от своей рубашки и крепко перевязал раны. Утешился он тем, что после того, как Джордан более не понадобится, можно будет не сдерживать себя и полакомиться им, раз его кровь пришлась по вкусу. Да и хитрая ведьма Ливия Уоррен ответит перед ним за всё!
Оливия растерянно блуждала во мраке, чувствуя, как страх холодными щупальцами сжимает сердце. Каждое мгновение она ожидала нападения, это угнетало её, заставляло внутренне трепетать и надеяться, что ей дано найти выход или отразить угрозу.
Но тут невдалеке появился огонёк, слабенький и трепещущий, будто крылышки мотылька. Он был словно маяк для потерявшегося в буре корабля, ищущего спасения. Ливия с надеждой, вспыхнувшей в душе, устремилась к нему навстречу, надеясь, что там она избавится от мучительного блуждания в чёрной пустынной неизвестности, найдёт спасительный приют. И вот, преодолев, будто на крыльях, несколько сот ярдов, девушка оторопело замерла. Свет, что так обнадеживающе манил её к себе, исходил от обычной жестяной масляной лампы с мерцающим язычком огня за мутным стеклом. А висел светильник на больших воротах из кованого железа с красиво изогнутыми руками умельца прутьями, плотно увитыми плющом. Сверху над ними была приделана массивная медная пластина с проступающей надписью. Она должна была прояснить девушке ситуацию: куда её завёл призрачный огонёк надежды и каверзная судьба. Несмело подойдя чуть ближе, Оливия в рассеянном и слабом свете лампы смогла прочесть:
«Кладбище Дорсет-Крик. Основано в 1735 году»
Теперь девушка знала, где находится. А присмотревшись, она сквозь прутья различила белый гранит надгробий, проступающий из тьмы. Мраморные изваяния плачущих дев и ангелов, склонились над могильными плитами с застывшими на лицах гримасами скорби и печали. Тёмные громады склепов с кое-где обвалившимися крышами и колоннами, некогда так презентабельно украшавшие последнее место упокоения вельмож прошлого. Однако это было проклятое место, где не стоило быть человеку ни днём, ни ночью.
