Спустя полчаса ему открылись новые тайны и новые грани сложного характера Ливии. По крайней мере, он ничего не знал о ранее натянутых отношениях девушки с матерью. Это очень удивило, потому что Габриель был хорошо осведомлён о трепетных чувствах и взаимопонимании, что царили в семье ведьм. То, что девчонка была категорически против того, чтобы Милинда встречалась со слугой церкви, стало для него неприятным откровением, хотя сейчас между ним и Ливией происходило нечто сродни той ситуации, если не сказать хуже. Однако всё же что-то заставило упрямицу, в конечном счете, изменить своё мнение и позволить матери стать счастливой. Парень понимал, что за таким поворотом дел кроется нечто могущественное.
А вот спор Оливии с проповедником он слушал буквально затаив дыхание, неотрывно наблюдая, как на милом личике девушки сменяются выражения, выдавая все её чувства. Тут можно было наблюдать гнев и злость, обиду и раздражение, непонимание и непомерную уверенность в своей правоте. Однако когда через мгновение заговорил преподобный, Ливии пришлось признать, что она была не права. Пастор Льюис буквально в щепы разнёс обвинения девушки, переубедил её и вызвал в ней раскаяние. Габриель едва не расхохотался, наблюдая за своей по-детски обиженной подопечной. Но всё же ему были понятны чувства Оливии. Судьба и Высшие Силы не сильно привечали и баловали её в последнее время. Наоборот, обошлись довольно жёстко, взвалив на хрупкие плечики ведьмы непосильный груз ответственности, с которым ей трудно мириться и уживаться. Габриелю было жаль её.
Когда преподобный покинул дом, он смог, наконец, вздохнуть спокойно. Да и судя по задумчивому выражению лица девушки ей так же надо было побыть в одиночестве и поразмыслить над всем, что довелось услышать от проповедника. Никто из них не был готов к тому, что произошло в следующую минуту. Это было словно в дурном сне.
Габриель увидел, как Ливия, взяв позабытую чашку с остывшим чаем направилась с нею на кухню. Только вдруг она на ходу словно бы споткнулась. Кружка выпала из ослабевших пальцев Оливии и покатилась по полу. Ведьма же, уже ничего не замечая, со странно остекленевшим взглядом начала заваливаться на бок. Он подхватил девушку и мгновенно понял, что произошло нечто страшное, глядя на её внезапно побелевшее лицо, в котором, казалось, не осталось ни единой кровинки. Она была словно не живая, как безвольная кукла у него в руках. Только хриплое дыхание с отчётливым смрадом Зла, срывавшееся с её посиневших губ, говорило, что в Ливии ещё теплится искорка жизни. Но и та угасла спустя секунду. С ужасом, наполнившим его сердце, Габриель увидел, как веки девушки опустились, и он ощутил последний выдох, вырвавшийся из её груди. Лишь врожденное здравомыслие не позволило ему сойти с ума в тот страшный миг, не позволило поддаться отчаянию, признав тем самым, что он проиграл.
Всё остальное время архангел пытался вернуть Оливии жизнь, нарушая тем самым неписаный закон для таких существ, как он. Потому что парень знал, что таковым было бы желание девушки, так любившей жизнь, а так же понимал, что не может позволить Ангелиусу похитить Ливию из мира живых, обрекая её тем самым на вечную Тьму. Если Ангел смерти или его слуги не заберут её дух, дабы перевести через грань в мир Теней, она обречена на вечные скитания и муки между пространствами. Габриель не мог этого позволить, поэтому изо всех сил сражался за её жизнь, вливая в безвольное тело в своих объятьях живительный энергетический поток. Только всё было напрасно…
Оливии ничто не помогало. Она оставалась по-прежнему бледна, холодна, бездыханна и никак не могла выпутаться из смертоносной комы, в которой пребывала. Её будто окутал непроницаемый кокон, и лишь пробив его можно было спасти девушку. На это он готов был истратить все оставшиеся у него энергетические запасы. И, может быть, за такую отчаянную веру и безудержные стремления Габриеля, в тот миг, когда его надежда на успех должна была бы раствориться в небытие, «панцирь Зла» дал трещину, и сквозь неё архангел ощутил мятежный дух Ливии, сопротивляющийся натиску Ангелиуса. По их ментальной связи шли волны страха на грани ужаса и чуть слышимый голос подопечной с мольбой о помощи. Парень мгновенно воспарял духом и всем своим существом потянулся на зов, сжимая безвольное тело девушки в объятьях, в погоне за её духом. Мысленно Габриель возблагодарил Высшие Силы, что она жива и демон не причинил Оливии серьёзного вреда.
Проникнув в обитель Тьмы и пристанище злобного монстра, он тут же отыскал ведьму и окутал своим светом, защищая её от дальнейших посягательств монстра, и затем, не церемонясь, вырвал из Сумрака, возвращая душу в тело.
И вот Ливия с трудом, но всё же приходила в себя, заставляя сердце Габриеля сжиматься в груди от облегчения. Он испытывал несказанную радость, что процесс соединения тела и духа Оливии прошел без последствий, а физическая оболочка благодаря его энергии не лишилась своей целостности и никаких разрушений не произошло.
