Ей хотелось встать, отряхнуть юбки, взять полную корзинку и пойти прямиком обратно на усадьбу. Это было единственно правильным поступком. Именно так ей и надлежало сделать. Но, сидя в траве у заброшенного курятника, они на минуту перестали быть хозяином и служанкой. И даже зятем и свояченицей. Они просто Элин и Пребен, и Бог раскрасил небо над ними самым нежным голубым цветом, а под ними нарисовал траву самым сочным зеленым. Элин хотела то одного, то другого. Она знала, что должна, и знала, что может. И не могла встать и уйти. Пребен смотрел на нее так, как никто другой, кроме Пера. Она видела его с Мартой, со щенком на руках, с челкой, падавшей на глаза, видела его руку, нежно гладившую морду Звездочки, когда той было больно. И даже не успев понять, что такое на нее нашло, подалась вперед и поцеловала его. Поначалу тот остолбенел. Элин почувствовала, как его губы сжались, а тело подалось назад. Но потом он смягчился и обнял ее. И хотя это было неправильно, казалось, сам Бог видит их. Видит и улыбается своей всепрощающей улыбкой.
– С жилым домом мы закончили. – Турбьёрн подошел к Йосте и указал на сеновал. – Продолжим там.
– Хорошо, – кивнул Флюгаре.
Во всей этой ситуации он по-прежнему чувствовал себя ужасно неуютно и не нашел в себе сил присоединиться к Патрику и Петеру, которые лежали на траве чуть в стороне и разговаривали. Попытался было приблизиться к Эве, сидевшей на деревянном стуле перед столом во дворе, но взгляд у нее был совершенно отсутствующий, и войти с ней в контакт не удалось. Родители Петера были сердиты и невосприимчивы к рациональным аргументам, так что их он оставил в покое.
Эксперты-криминалисты работали вовсю, а Йоста чувствовал себя ненужным и лишним. Он знал, что присутствие полицейских необходимо, но предпочел бы делать что-то конкретное, чем просто стоять и наблюдать. Патрик поручил Пауле и Мартину более детально изучить историю семьи Берг – Йоста охотно поменялся бы с ними. С другой стороны, он понимал, что нужен здесь – ведь именно он больше всех общался с семьей.
Флюгаре проследил взглядом за криминалистами, отправившимися со своим оборудованием к сеновалу. Когда они широко распахнули дверь, оттуда выскочил серый кот.
Возле уха Йосты зажужжала оса, и он заставил себя стоять неподвижно. Ос Флюгаре всегда боялся – сколько бы ему ни говорили, что не надо убегать и махать руками, он ничего не мог с собой поделать. Это был какой-то древний инстинкт, выплескивавший в кровь адреналин и нашептывающий ему «беги!», стоило появиться осе. Но на этот раз ему повезло – оса нашла что-то послаще и поинтереснее и унеслась, так что Йоста не утратил свое достоинство перед всеми, кто находился во дворе.
– Иди посиди с нами, – позвал его Патрик и махнул рукой.
Флюгаре уселся в траву рядом с Петером. Странно было сидеть рядом с ним, пока криминалисты переворачивают все вверх дном в его доме, но Петер, похоже, уже смирился с этой мыслью, и держался спокойно и собранно.
– Что они ищут? – спросил он.
Йоста подумал, что Петер справляется с ситуацией, глядя на нее как бы со стороны, притворяясь, что все это его не задевает. Такую стратегию Флюгаре не раз уже наблюдал раньше.
– Мы не имеем права рассказывать, что делаем и что ищем.
Петер кивнул.
– Потому что мы – потенциальные подозреваемые.
В его голосе звучало отчаяние, и Йоста подумал, что честность – лучший ответ.
– Да, это так. И я понимаю, каково вам. Но вы, наверное, хотите, чтобы мы сделали все от нас зависящее, чтобы узнать, что же произошло с Неей. А это включает в себя, к сожалению, и отработку невероятных альтернатив.
– Я понимаю. Всё в порядке, – проговорил Петер.
– Ваши родители тоже поймут? – спросил Йоста, переведя взгляд на Бенгта и Уллу, которые возбужденно обсуждали что-то, стоя в стороне. Отец Петера что-то говорил, размахивая руками; лицо у него было красным, несмотря на южный загар.
– Они встревожены. И расстроены, – ответил Петер и вырвал целый пук травы из газона. – Папа всегда был таким – когда его что-то тревожит, он реагирует агрессией. Но он не так грозен, как кажется.
С сеновала вышел Турбьёрн.
– Патрик! – крикнул он. – Ты можешь подойти?
– Да, могу! – ответил Хедстрём и с трудом поднялся. В коленях у него захрустело, когда он вставал, и Йоста подумал, что, когда он сам будет вставать, хруста будет еще больше.
Флюгаре проводил взглядом Патрика, когда тот прошел через двор и остановился, нахмурив лоб. Держа телефон в руке, Турбьёрн что-то возбужденно говорил Патрику, стоявшему с озабоченным видом.
Йоста поднялся.
– Пойду узнаю, чего хочет Турбьёрн, – сказал он и, встряхнув слегка онемевшую правую ногу, похромал к ним. – Что случилось? Что-нибудь нашли?
– Нет, мы даже не начали осматривать сеновал, – сказал Турбьёрн, встряхнув в воздухе мобильным телефоном. – Но мне только что позвонил Мелльберг, который приказывает нам сниматься отсюда и ехать в центр для беженцев. Говорит, он там что-то обнаружил.
– Обнаружил? – растерянно переспросил Йоста. – Когда? Как? Он сидел и спал в своем кабинете, когда мы уезжали сюда.
