Патрик почувствовал, что голос у него срывается на фальцет. Неприятное чувство в душе нарастало – более всего ему хотелось схватить Мелльберга за плечи и встряхнуть так, чтобы с его круглого лица исчезло это самодовольное выражение.
– Я получил сигнал, – высокопарно заявил Мелльберг и сделал театральную паузу.
– Что за сигнал? – спросила Паула. – От кого?
Она шагнула к Мелльбергу, с волнением бросив взгляд на плачущих детей. Патрик понимал, что она, как и он сам, стремится понять ситуацию, прежде чем что-либо предпринимать.
– Э-э… анонимный сигнал, – сказал Мелльберг. – Что здесь якобы есть улики, которые приведут к убийце девочки.
– Здесь? Конкретно в этом доме? Или у того, кто здесь живет? Что именно сказал звонивший?
Мелльберг вздохнул и заговорил медленно и отчетливо, словно объясняя ребенку:
– Человек дал четкие инструкции по поводу этого дома. Описал его очень точно. Но имени не назвал.
– И ты поехал сюда? – спросил Патрик с нескрываемым раздражением. – Не сообщив нам?
Мелльберг фыркнул и зло уставился на него.
– Ну вы же были заняты другим делом, а я почувствовал, что тут надо действовать мгновенно, пока улики не исчезнут или не будут уничтожены. Это было продуманное полицейское решение.
– И тебе не показалось, что нужно дождаться санкции прокурора на обыск? – спросил Патрик, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
– Ну… – проговорил Мелльберг, и впервые за все это время вид у него сделался несколько растерянный. – Я счел, что в этом нет необходимости, и сам принял решение, как руководитель следствия. При расследовании убийства нужно сохранить улики, и ты прекрасно знаешь, что формальное решение не требуется.
Патрик медленно проговорил:
– Стало быть, ты поверил анонимному доносчику и вторгся сюда, никого больше не поставив в известность? Так было дело? А женщина, живущая здесь, просто тебя впустила? Без всяких вопросов? – Он бросил взгляд на женщину, стоявшую чуть в стороне.
– Ну это самое… Я знаю, что во многих странах надо показать бумагу, и подумал, что будет легче, если я тоже так сделаю…
– Бумагу? – переспросил Хедстрём, не будучи уверенным, что хочет услышать ответ.
– Ну да. Она не понимает по-шведски, и по-английски тоже, похоже. А у меня в нагрудном кармане оказалось ветеринарная справка на Эрнста. На днях ходил с ним к ветеринару – у него, понимаешь ли, стал болеть живот, и…
Патрик прервал его:
– Правильно ли я тебя понял? Вместо того чтобы дождаться нас и переводчика, ты насильно проник в дом к семье беженцев, предъявив справку от ветеринара и сделав вид, что это разрешение на обыск?
– Черт подери, да ты что, не слышишь, что я говорю? – выпалил Мелльберг, побагровев. – Речь идет о результатах! Я кое-что нашел! Трусики девочки – те самые, с Эльзой, о которых упоминала ее мама, спрятанные за унитазом. Они забрызганы кровью.
Все замолчали. Слышался лишь плач детей. Издалека полицейские увидели мужчину, бегущего со всех ног прямо сюда.
–
Мелльберг шагнул к нему, схватил его за руку и заломил ему за спину.
–
Боковым зрением Патрик увидел, как женщина смотрит на них широко раскрытыми глазами, в то время как дети продолжают кричать. Мужчина не сопротивлялся.
Все же она решилась. И теперь стоит здесь, у дома Марии. До сих пор у нее не было уверенности, что она поступает правильно, но грудь сжимало все больше.
Санна сделала глубокий вдох и постучала в дверь. Удары прозвучали оглушительно, как выстрелы из пистолета, и Санна вдруг осознала, в каком напряжении находится.
Тут дверь отворилась, и на пороге возникла Мария. Недосягаемая Мария. Она вопросительно посмотрела на нее. Красивые глаза сузились.
– Да?
Во рту пересохло, язык не слушался. Санна откашлялась и заставила себя произнести:
– Я сестра Стеллы.
В первый момент Мария так и стояла в дверях, подняв одну бровь. Потом отступила в сторону.
– Проходи, – сказала она.
Санна вошла в большую открытую гостиную. Красивые французские двери стояли нараспашку в сторону мостков и фарватера Фьельбаки. Вечернее солнце отражалось в воде.
– Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе? Воды? Чего-нибудь крепкого? – Мария взяла в руки бокал с шампанским, стоявший на столике, и пригубила.
– Нет, спасибо, – ответила Санна.
Больше ничего ей не в голову приходило. В последние дни она собиралась с мужеством, продумывала, что скажет… Теперь все как ветром сдуло.
– Садись, – сказала Мария, подходя к большому деревянному столу. Сверху доносилась громкая поп-музыка, и она кивнула в сторону потолка. – Подросток.
– У меня тоже, – сказала Санна, садясь напротив Марии.
– Странные существа эта молодежь. Ни тебе, ни мне не пришлось в полной мере побыть подростком.
