Патрик нажал на магнитофоне кнопку записи и наговорил формальные фразы о дате, времени и присутствующих на допросе. Затем некоторое время сидел молча, глядя на Петера. Человек перед ним, кажется, постарел за прошедшую неделю лет на десять. Патрика охватило сочувствие, однако он напомнил себе, что должен вести себя профессионально и думать о деле. Так легко обмануться, поверив в то, что хочется или не хочется думать о других… Ему доводилось ранее совершать эту ошибку, и он выучил, что человек – существо исключительно сложное и в нем нет ничего само собой разумеющегося.
– Как часто вы пользуетесь сараем для сена у вас на участке? – спросил Патрик.
Глаза Петера сузились.
– Я не… в смысле… сараем? Хм, мы им вообще практически не пользуемся. Животных у нас нет, помимо кота, и мы даже не используем его для хранения. Не любим хранить старое барахло. – Он внимательно посмотрел на Патрика.
– Когда вы в последний раз заходили в сарай?
Петер почесал в затылке.
– Наверное, когда искали Нею, – ответил он.
– А до того?
– Даже не знаю… Наверное, где-то за неделю до того. Я заходил туда, потому что тоже искал ее. Она единственная иногда заходила туда, ей там нравилось. Собственно, она часто сидела там и играла с котом, которого почему-то называла «черный кот».
Петер рассмеялся было, но смех застрял у него в горле.
– Почему вы спрашиваете про сарай? – спросил он, но не получил от Патрика ответа.
– Вы уверены, что это было за неделю до исчезновения Неи, или можете указать более точный момент времени?
Петер покачал головой.
– Нет, если честно, я понятия не имею. Про неделю я сказал навскидку.
– А Эва? Вам известно, когда она в последний раз заходила в сарай? В смысле – до того, как вы стали искать Нею?
Собеседник снова покачал головой.
– Нет, не знаю. Спросите ее саму. Но у нее тоже нет никаких причин идти туда. Мы не пользуемся этим сараем.
– Вы видели кого-либо другого в сарае или рядом с ним?
– Нет, никогда. Хотя… нет, один раз мне показалось, что там кто-то шевелится, и я пошел туда и осмотрел все кругом, но тут мне навстречу вышел кот – так что, должно быть, это его я там заметил. – Он поднял глаза на Патрика. – А что, вы думаете, там кто-то побывал? Я не совсем понимаю, к чему все эти вопросы…
– Как часто Нея бывала в сарае? Вам известно, что она там делала?
– Нет; только то, что ей нравилось находиться там и играть. Она всегда прекрасно умела находить себе занятия… – Голос у него сорвался, и он закашлялся. – Часто говорила: «Пойду в сарай, поиграю с черным котом», – так что, думаю, именно это она и делала. Играла с котом. Он обожает, когда его гладят.
– Да-да, я заметил, – сказал Патрик, слегка улыбнувшись. – А как обстояло дело в то утро, когда она пропала? Вы не заметили рядом с сараем или внутри ничего особенного? Малейшая деталь может представлять интерес.
Петер нахмурил лоб.
– Нет, стояло самое обычное утро… Все было тихо.
– Вы когда-нибудь поднимаетесь на чердак в сарае?
– Нет. Думаю, никто из нас не поднимался туда с тех пор, как мы купили хутор. А Нее мы и вовсе запретили туда забираться. Там нет ни перил, ни сена внизу, которое смягчило бы удар, если б она упала, – Нея прекрасно знала, что туда ей ходить нельзя.
– Она обычно слушалась?
– Да, она… она была не из тех детей, которые поступают вопреки родительским словам. Если мы сказали, что ей нельзя одной подниматься на чердак, то она туда и не ходила.
– Как Нея вела себя с другими людьми? С незнакомыми? Она могла довериться человеку, которого раньше не знала?
– К сожалению, мы не успели объяснить Нее, что не все люди добрые. Она всех любила и обо всех думала только хорошее. Все люди, с которыми она встречалась, тут же становились ее лучшими друзьями. Кстати, Нея часто говорила, что черный кот – ее лучший друг, так что могу добавить, что ее лучшими друзьями были не только люди, но и животные…
Его голос снова сорвался. Патрик увидел, как Петер закусил губу, чтобы не потерять самообладания. Он сжал кулаки, не зная, как задать следующий вопрос.
– Мы кое-что узнали от полиции Уддеваллы.
Петер вздрогнул.
– Что такое?
– О ваших вспышках гнева, когда вы… выпивали лишнего.
Петер покачал головой.
– Это было несколько лет назад. Когда у меня… были проблемы на работе.
Он взглянул на Патрика. Еще сильнее покачал головой.
– Так вы думаете, что я… Нет, я никогда не причинил бы Нее зла. И Эве тоже. Они моя семья, как вы не понимаете? Нея была частью моей семьи…
Он спрятал лицо в ладонях. Его плечи затряслись.
– Что происходит? Почему мы говорим о моих давних прегрешениях? Почему вы так много расспрашиваете о сарае? Что вы там нашли?
– Больше я сейчас ничего не могу рассказать, – ответил Патрик. – Может получиться, что нам придется задать вам еще вопросы. Как вы знаете, сейчас Йоста беседует с Эвой, задавая примерно те же вопросы, что и я. Мы благодарны за вашу готовность сотрудничать, а вам сейчас придется просто поверить нам на слово – мы делаем все, что в наших силах.
