– Думаешь, это правда? – спросила Паула. – Не может быть, что она все это выдумала из ревности?
– Нам придется просто-напросто спросить Марию. И, разумеется, придется еще раз поговорить с режиссером и с этой женщиной. Если окажется, что это правда, Марии предстоит давать объяснения. Например, почему ей понадобилось лгать, чтобы обеспечить себе алиби…
– Хотя этот самый Йорген тоже подтвердил, что Мария провела ночь с ним, – проговорил Мартин. – Зачем ему это говорить, если на самом деле он был с другой?
Паула вздохнула, бросив на него быстрый взгляд. Он – толковый полицейский, но порой ведет себя совершенно наивно.
– Мария – звезда в фильме с многомиллионным бюджетом. Они надеются, что его ждет кассовый успех. Думаю, Йорген готов сказать все что угодно, лишь бы не рисковать им.
Мартин посмотрел на нее.
– Черт, я как-то и не подумал…
– Ты слишком порядочен, чтобы так думать, – ответила Паула, отчего у него сделался глубоко оскорбленный вид.
Однако никто не возразил, и Мартин тоже не стал протестовать. В глубине души он наверняка понимал, что Паула права.
– Начнем с того, что послушаем, что скажет по этому поводу Мария, – сказал Патрик. – Сразу после совещания я планирую взять с собой Йосту и отправиться к ней. Но, поскольку Мария сидела в гримерке в Танумсхеде в девять утра, мне все же трудно понять, как она могла в восемь часов убить Нею.
– Хорошо, – проговорила Паула. – Давайте вернемся к упаковке от батончика. Когда будет готов анализ? Ведь там могут быть отпечатки пальцев и слюна.
Патрик кивнул.
– Именно на это мы и надеемся. Но, как обычно, все будет очевидно, когда у нас на руках окажутся результаты. В данный момент это дело приоритетное, но произойти может все.
– О’кей, стало быть, по ситуации на сегодняшний день мы, скорее всего, получим результаты анализов в середине недели? – спросил Мартин.
– Да, именно так сказал мне Турбьёрн.
– Вы больше ничего не нашли? Следы подошв? Отпечатки пальцев? Что-нибудь еще?
Паула проглотила остатки своего бутерброда и принялась намазывать новый. Ночью ей удалось поспать всего несколько часов, а от недостатка сна у нее всегла разыгрывался аппетит.
– Нет. Создается впечатление, что в сарае провели генеральную уборку. Турбьёрн обнаружил бумажку лишь благодаря тому, что она завалилась в щель. Тот, кто убирался, просто не заметил ее.
Мартин снова поднял руку.
– Когда Педерсен закончит свой окончательный отчет?
– Каждый раз, когда я спрашиваю, слышу в ответ: «Через пару дней», – ответил Патрик, и в голосе его сквозило раздражение. – У них очень много работы, и они делают все возможное, я это знаю. Но от этого не легче, черт подери. – Прислонившись к мойке, он сложил руки на груди.
– Что говорят родители? Ты знаешь, я всегда говорил, что надо первым делом искать в семье, – проговорил Мелльберг, делая себе гигантский бутерброд из шести ломтей хлеба.
Паула улыбнулась про себя. Она-то знала, что он, как всегда, вернется домой к Рите и заявит, что изголодался и что за весь день у него маковой росинки во рту не было. И добавит, что не понимает, откуда берутся лишние килограммы, – он же ест как птичка.
– Пока они не знают, что именно мы нашли, – ответил Йоста. – Но, само собой, догадываются, что там что-то было. Оба утверждают, что сеновалом не пользовались и что там бывала только Нея. Никого из посторонних ни в сарае, ни возле они не замечали – ни тогда, когда она пропала, ни ранее.
Йоста вопросительно взглянул на Патрика, который добавил:
– Да, кстати, один раз Петеру показалось, что там кто-то шевелится, но, когда он пошел туда, чтобы посмотреть, навстречу ему выскочил кот. Так что наверняка ничего особенного; просто я хотел упомянуть об этом.
– Так какие мы делаем выводы? – спросила Паула. – Возможно, кто-то спрятался на сеновале и напал на Нею? Что-нибудь указывает на сексуальные посягательства? Следы спермы обнаружены?
Ей тяжело было поднимать эту тему, сексуальные посягательства на детей – самое отвратительное, что она знала, однако закрывать глаза на такую возможность они не имели права.
– В таком случае об этом будет сказано в протоколе вскрытия, – проговорил Патрик. – Но, конечно же, кто-то мог поджидать Нею на сеновале. Заманил ее батончиком и… что произошло потом, никто не знает.
– Я зашел в лес позади дома и все там изучил, – сказал Йоста. – Меня интересовало, мог ли кто-то подкрасться оттуда и утащить с веревки трусики, не будучи замеченным в доме. Думаю, злоумышленник так и поступил – идти через двор было бы слишком рискованно. И я обнаружил, что можно совершенно незаметно, скрываясь в кустах, подобраться прямо к стене дома, у которой подвешена веревка. Кроме того, там полно местечек, где можно было бы укрыться и наблюдать за хутором. Возможно, кто-то следил за Неей и заметил, что она часто играет на сеновале. Должно быть, этот человек видел и то, что отец уехал, а на хуторе осталась только мама. Если речь идет о преступнике мужского пола, то он наверняка посчитал, что женщины ему бояться нечего, – иное дело, если б дома был отец.
