Виола была в шоке, когда Эрика позвонила и рассказала об их подозрениях и о том, что необходимо сделать. Художница попросила дать ей время переговорить с братьями, но уже через десять минут перезвонила и сказала, что все они поддерживают решение полиции об эксгумации. Им тоже важно узнать правду.
– Вид у тебя не самый бодрый, – сказал Паула, подливая Эрике кофе.
Они остались сидеть на кухне в полицейском участке с ежедневником Лейфа, пытаясь разобраться совместными усилиями в его закорючках. Наибольший интерес представляла запись «11» в тот день, когда он умер. Лейф сохранил пристрастие прежних поколений к хитроумным завитушкам, да к тому же обожал странные сокращения, так что записи в его ежедневнике выглядели скорее как какой-то шифр.
– Может быть, температура? – спросила Паула, шурясь на открытый блокнот, словно это могло помочь ей расшифровать записи.
– Не похоже, – ответила Эрика. – За пару недель до того есть запись «пятьдесят пять» – не думаю, чтобы речь шла о температуре… – Она застонала. – Математика и цифры всегда были моей ахиллесовой пятой, а сегодня я и вовсе не в форме… Забыла, что на следующий день так тяжело.
– Надеюсь, вы отлично повеселились!
– Да, было невероятно круто! Утром я несколько раз пыталась дозвониться до Кристины, но она, судя по всему, до сих пор лежит, обложив голову подушками.
– Тебе это тоже не повердило бы.
– Да, и мне тоже… – пробормотала Эрика, уставившись на нечитабельные закорючки в ежедневнике.
В кухню вошел Йоста.
– Ну что, девочки, всё сидите? Может быть, тебе стоит поехать домой и лечь в постель, Эрика? Вид у тебя тот еще…
– Было бы куда лучше, если бы мне постоянно не тыкали в глаза этим обстоятельством.
– Ну как? – спросила Паула. – Что сказала Мария?
– Заявила, что привезла к себе домой какого-то молодого парня, имени которого не знает, и наврала про режиссера, чтобы быстренько получить алиби, которое нас устроило бы.
– Мы ей верим? – спросила Паула.
– Ну и я, и Патрик настроены скептически, – ответил Флюгаре, наливая себе кофе. Остановившись за спиной у Эрики, загянул в раскрытый ежедневник. – Что-нибудь удалось?
– Нет, такое ощущение, что это какой-то непонятный шифр. Как ты думаешь, что могут означать «пятьдесят пять» и «одиннадцать»? – Она указала Йоста на загадочные закорючки.
– В смысле «пятьдесят пять» и «одиннадцать»? – удивился он. – Здесь же написано SS и JJ!
Паула и Эрика уставились на него. Йоста расхохотался при виде их вытянувшихся лиц.
– Понимаю, это трудно увидеть, но такой же почерк был у моей матушки. Это буквы, а не цифры. Думаю, инициалы.
– Ты прав! – воскликнула Эрика. – Это буквы!
– SS и JJ, – задумчиво произнесла Паула.
– Может быть, Джеймс Йенсен? – предположил Йоста.
– Вполне возможно, – ответила Паула. – Это довольно редкие инициалы. Вопрос лишь в том, зачем Лейф вписал в свой ежедневник инициалы мужа Хелены. Они должны были встретиться? Встретились ли они на самом деле?
– Придется вам пойти и спросить у самого Джеймса, – ответила Эрика. – Кстати, что вы думаете по поводу SS? Кто это может быть? Это мог бы оказаться кто угодно в окружении Лейфа, но Виола говорит, что в последнее время его ничто не интересовало, кроме дела Стеллы, так что, подозреваю, инициалы как-то с ним связаны.
– Похоже на правду, – согласился Йоста.
– На всякий случай позвоню еще раз Виоле. Возможно, мы зря изобретаем велосипед и для нее предельно ясно, кто стоит за этими инициалами…
– В ожидании решения этой загадки остается надеяться, что эксгумация тела что-нибудь даст, – проговорил Йоста.
– Да, всегда непросто, когда речь идет о давнем деле, – вздохнула Паула. – Народ все забыл, улики утрачены, а эксгумация – мягко говоря, прыжок в никуда. Мы понятия не имеем, даст ли это доказательства того, что Лейф был убит.
Эрика кивнула.
– Думаю, Лейф столкнулся с такими же трудностями, когда вновь взялся за дело Стеллы. Прошли годы, время упущено… Открытым остается вопрос, получил ли он новые сведения или обнаружил что-либо в старых материалах следствия. Ах, как бы мне хотелось иметь доступ к старым протоколам допроса Марии и Хелены! – Она провела рукой по волосам.
– Если JJ действительно означает «Джеймс Йенсен», то, вероятно, Хелена сможет рассказать нам, действительно ли у них была назначена встреча в тот день, когда Лейф умер, – проговорил Йоста. – И состоялась ли она… – Он взглянул на Паулу. – Что скажешь? Прокатимся до Фьельбаки и переговорим с Джеймсом Йенсеном? А тебя, Эрика, можем подвезти до дома. Если, конечно, ты не предпочтешь поехать домой на автобусе…
– Спасибо, нет, – ответила Эрика, почувствовав тошноту при одной лишь этой мысли.
– Мы позвоним ему, чтобы узнать, дома ли он, но не будем рассказывать, в чем дело. А потом тронемся в путь. Договорились?
Йоста вопросительно посмотрел на них – и обе кивнули.
Паула придвинулась ближе к Эрике.
– Знаешь, у нас в полицейской машине есть такие специальные пакетики, как в самолете, – если что…
– Ох, заткнись! – буркнула Эрика.
Паула ухмыльнулась и пошла звонить.
