Короткая переправа до Марстранда доставила ей удовольствие, но, едва сойдя на берег, Эрика сосредоточилась на предстоящем интервью. Вопросы, которые она намеревалась задать, роились в голове, пока Фальк, пыхтя, поднималась по склону к дому Харриет. Найдя нужный ей номер, остановилась, разглядывая дом. Он был великолепен. Белый, с красивыми старинными деталями, утопающий в розах и люпинах розового и сиреневого цвета, с огромным балконом в сторону моря. Если Харриет вздумает продать дом, то получит немало миллионов. Двузначное количество миллионов.
Она вошла в белые деревянные ворота и двинулась по маленькой выложенной камнем дорожке к входной двери. Звонка здесь не было, только дверной молоток в виде головы льва, и Эрика стукнула кольцом по двери. Дверь немедленно распахнулась – ей открыла элегантная ухоженная дама лет шестидесяти.
– Эрика Фальк! Как приятно наконец-то познакомиться с вами! Да-да, я прочла ВСЕ ваши книги – вы безумно талантливы. Как здорово, что и за границей к вам тоже пришел успех…
Не дожидаясь ответа, хозяйка втащила Эрику в дом.
– Я накрыла для нас кофе, нечасто ко мне заходят такие дорогие гости, – продолжала она, направляясь к балкону через большую открытую гостиную.
По части интерьеров Эрика не считала себя специалисткой, однако узнала мебель от «Юсефа Франка», «Бруно Матссона» и «Карла Мальмстена». Однако создавалось впечатление, что дом обставляла не сама Харриет, а профессиональный дизайнер.
– Прежде всего хочу поблагодарить вас за то, что согласились меня принять, – начала Эрика, усаживаясь на стул, к которому решительно подвела ее Харриет.
– О, само собой. Все эти годы мы мечтали о том, чтобы народ узнал правду – ради самой бедняжки Хелены, – так что вы пишете поистине долгожданную книгу. Да еще к тому же именно сейчас, когда я слышала от стокгольмских подруг, что эта ужасная женщина планирует написать свою…
– Но разве это так уж плохо? – осторожно спросила Эрика и кивнула, когда Харриет взяла в руки кофейник. – Мария, как и Хелена, все эти годы утверждала, что она невиновна, – так что ее книга, скорее всего, подкрепит версию Хелены?
Харриет поджала губы, наливая кофе, который выглядел подозрительно светлым.
– Я не верю, что она невиновна. Думаю, она и убила несчастную девочку, а потом попыталась переложить вину на Хелену.
– Хотя Мария первой призналась в убийстве? – Эрика отхлебнула глоток кофе, который, как она и опасалась, оказался совсем некрепким.
– Это было частью ее плана, как вы сами понимаете. – Голос Харриет вдруг сорвался на фальцет, она несколько раз сглотнула. – Она хотела обмануть Хелену, чтобы та призналась. Моя дочь всегда была доверчивой и ведомой, а эта Мария – прожженная девчонка из ужасной семьи. Мы с самого начала волновались, как она повлияет на Хелену, – дочь словно подменили, когда она начала дружить с ней. Однако мы опрометчиво позволили им общаться слишком долго. Не хотели, чтобы нас обвиняли в снобизме, и, конечно же, ребенку важно узнать разные типы людей. Однако то семейство… Нам надо было остановить это с самого начала, я так и говорила Карлу-Густаву. Но вы же понимаете, каковы мужчины, когда они что-то вбили себе в голову, – так что поначалу он настаивал на том, чтобы мы не вмешивались. А потом случилось то, что случилось, и задним числом он много раз говорил мне: «И почему только я не послушался тебя, Харриет?»
Она перевела дух и отпила глоток кофе.
– Не знаю, известно ли вам о случившемся, – поспешила вставить Эрика. – Маленькую девочку с того же хутора, на котором жила Стелла, нашли убитой, к тому же на том самом месте, что и Стеллу.
– Да, я слышала; это так ужасно…
Харриет вздрогнула, и ее золотые украшения звякнули. На шее висела толстая цепочка плетения «бисмарк», на запястьях – широкие золотые браслеты, на блузке – маленькая скромная брошь от «Шанель». Эрика понимала, что ее собеседница в прошлом работала моделью – держалась прямо, вытянув шею, волосы были так искусно выкрашены в светлые оттенки, что никаких признаков седины разглядеть не удавалось. Выглядела она скорее на пятьдесят, чем на шестьдесят, и Эрика невольно распрямилась на стуле. Сама она имела тенденцию сидеть как мешок с сеном – профессиональная деформация после долгих часов, проведенных за компьютером.
Харриет подлила ей некрепкого кофе, и Эрика внутренне поморщилась.
– Это лишь доказывает то, о чем я говорила. Что Хелена ни в чем не виновата. Никак не может быть случайным совпадением, что девочка погибает как раз тогда, когда Мария после долгих лет возвратилась в поселок. Это наверняка она. – Харриет устремила взгляд на Эрику.
– Но как вы думаете, почему Хелена призналась? – спросила та. – Зачем тринадцатилетней девочке сознаваться в убийстве, которого она не совершала?
Харриет ответила не сразу. Нервно подергивая за цепочку, она смотрела на крепость Марстранд. Когда же снова повернулась к Эрике, в ее глазах появилось странное выражение, которое невозможно было истолковать.
