– Просто имейте в виду, если я решила помочь вам, то со своей стороны гарантирую кристальную честность. Не нужно слежек и ограничений. Если вы будете сомневаться во мне, то и я стану сомневаться в вас, а это не способствует взаимовыгодному сотрудничеству.
– Понял! На этом все? – Принц принялся рассеянно крутить в руках перо, взятое со стола.
Эта нарочитая небрежность раздражала! «Да чтоб ты чернилами свой бархатный костюмчик обляпал!» Мысль еще даже не успела толком сформироваться, когда перо, словно живое, вырвалось из ловких пальцев принца и замарало его чистенький камзол. Я прыснула, а парень тихо выругался, явно недовольный тем, что весь эффект от момента пропал.
– Нет! Еще будьте добры в обращении ко мне обходиться безо всяких там «дивных нимф». Нас связывают исключительно деловые отношения, было бы неплохо держаться более уважительно.
Я выбрала не самое удачное время для упреков. Юноша зло посмотрел на меня, но взгляд его быстро смягчился.
– Хорошо, постараюсь! Но я попрошу об обратной услуге – в замке изволь общаться со мной согласно правилам приличия, по крайней мере когда мы не одни. Вряд ли придворным понравится твоя вольность и острый язык, не наживай себе проблем во дворце. – Он глубоко вздохнул, справляясь с раздражением, и сел за стол.
– Замок? Придворные? Вы не упоминали об этом. Я думала, мой пациент здесь, в лагере, или, на худой конец, в городе. На поездку в столицу я не подписывалась, и вообще…
– Ты когда-нибудь слышала, что молчание – золото? В нашем случае у этого выражения аж несколько смыслов: первое – я озолочу тебя, если без лишней огласки сумеешь помочь; а второе – тебе очень пойдет умение хоть изредка помолчать. Не препирайся без причины. Ты уже дала слово. К тому же я будущий правитель и вправе требовать подчинения от подданных. – Принц обхватил голову руками, его плечи опустились, словно на них лег непосильный груз.
– Да, Ваше Высочество. – Я с трудом изобразила покорность, не отказав себе в удовольствии усмешкой подчеркнуть, что вся его венценосная «вашесть», по-моему мнению, заглавной буквы не стоит.
Авин помолчал немного, было видно, что он борется с любопытством, но в этом сражении юноша проиграл.
– Мариэль, а все же, что с твоими волосами?
– Как некрасиво, Ваше Высочество, вы же уже похвалили «стрижку». Теперь хотите все испортить? – Пару секунд мы сверлили друг друга взглядами. – Мы еще не во дворце, так что можно и попрепираться. Знайте же, милорд, когда девушка решает сменить прическу, а тем более когда она коротко стрижется, это означает важные перемены. Я решилась изменить свою жизнь – приняла судьбу. И буду держать удар не хуже ваших гвардейцев, вот и обрезала волосы «под мальчика». Прошлое осталось в прошлом – в тот момент, когда я согласилась на ваше предложение.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из палатки.
С этой неловкой сцены началось одно из самых странных путешествий в моей жизни.
Дорога в Альбимор, столицу Брандгорда, грозила растянуться на неделю, а в компании многочисленных чиновников и знати – и того дольше. Стоит ли говорить, что такие спутники были мне не по нутру?
На подготовку и сборы ушло почти двое суток. Все это время я изнывала от безделья. Досуг сводился ко сну и еде. Раньше я мечтала поддаться лени и проваляться денек-другой. Увы, Всевышняя услышала прошение. В палатке было тепло и сухо, не то что на болоте и в лесу по осени; кормили вкусно и сытно, что немаловажно, но на исходе второго дня я уже готова была на стены лезть. Хорошо хоть, что со мной был Вальдар. Мы с альрауном быстро притерлись друг к другу, еще бы, ведь нам было «против кого дружить». Силясь вспомнить все, что Леэтель успела рассказать о карманном монстре, я пыталась сообразить, шутила ли она, когда сказала, что иные из этих созданий умеют говорить? С одной стороны, это всего лишь байка, ведь Ал был первым альрауном, которого Этель встретила на своем веку, а с другой – каждая сказка основана на были. Но чуда не произошло.
На рассвете третьего дня нас разбудил непривычный шум снаружи. Чиновники руководили сворачиванием лагеря и погрузкой барахла в обозы, а знать усаживалась в кареты и на лошадей. Лишь сейчас я сообразила, что в юбке далеко не уеду, но не идти же к принцу за бриджами для верховой езды. С такой деликатной проблемой могла помочь только женщина, но прислуге не полагалось сидеть в седле, а благородных дам в лагере не было. Охота не считалась семейным занятием, и мужчины, выбираясь на нее, не брезговали крепко выпить и помять молоденьких служанок.
И что же мне делать?
На глаза попался знакомый охранник венценосной особы.
– Эй, капитан, – окликнула я его, слегка смутившись, – тут даме помощь бы не помешала!
Мужчина без особой радости подошел ко мне.
– А ты немногословен… – пробормотала я смущенно. – Мне бы бриджи или штаны какие. Я умею держаться в седле, но только нормально, по-мужски. Проще совсем без седла, чем с этим дамским издевательством.
