– Понять не могу, о чем думал Авин?! – Алестат так резко поставил на стол блюдце, что фарфор жалобно звякнул.
– При чем тут принц?
– Как при чем?
Мы озадаченно уставились друг на друга.
– Мне кажется или мы говорим о разных вещах? – с подозрением протянул чародей.
– Нет, что ты! Тебе показалось. Просто мы видим произошедшее под разным углом. – Я чувствовала, как подо мной раскаляется сковородка, и была готова извиваться на ней до последнего в попытке не выдать себя. – Так ты приложил руку к… этому?
Он помедлил, но подвоха, кажется, не заметил:
– Да! Орден – моих рук дело. Не сама драгоценность, конечно же, а наложенное заклинание наблюдения. Я слышал все, о чем вы говорили, а Авин даже не догадывался о вмешательстве, и мне должно бы быть стыдно, но…
– Но?
– Мне не стыдно! Информация не предназначалась для моих ушей, но теперь я, по крайней мере, вижу картину целиком.
«Повезло тебе, а я ни-че-го не понимаю!»
Мозг усиленно вращал жерновами, перемалывая полученную информацию: бал, принц, орден, заклинание… Только не это! Алестат слышал наш с престолонаследником разговор на балконе. Только что же его так задело? Весть о том, что принц был влюблен в таинственную незнакомку? Известие о потере королевской печати? Или то, что, по словам Авина, сейчас он переключил внимание на меня? Не мог же волшебник догадаться, что во всех трех «или» я играю решающую роль.
– Да-да, все так. Я хочу, чтоб ты знал, моей вины в этом нет. Никакого тайного умысла или в чем ты еще мог меня заподозрить. – Пришлось закусить язык.
«Может, во всей этой эпопее с принцем и нет моей вины, но насчет умыслов пришлось слукавить», – подумала я, наблюдая, как маг допил зелье и потянулся за заварником, чтоб вновь наполнить чашку.
Комната непривычно пуста. Как назло! Именно сейчас, когда мне просто необходимо поделиться недавними открытиями, альраун шляется непонятно где. Без рыжего проказника мое нынешнее жилище казалось холодным и неприветливым.
Я с наслаждением стянула узкие туфли и зашвырнула их за сундук. Свобода! Пройтись босиком по прохладному полу после целого дня беготни в этих пыточных колодках – непередаваемое удовольствие. Подойдя к стене с гобеленом, первым делом проверила секретный проход. Ал наловчился не только открывать потайную дверь, но и запирать ее за собой, в прыжке хватаясь за рычаг на внутренней стене. Так что теперь он исчезал и появлялся в любое время, чем немало раздражал. Не то чтобы его отлучки мешали, просто хотелось хоть что-то контролировать.
В ожидании фамильяра я решила разложить все произошедшее по полочкам. Уселась за стол, придвинула ближе бумагу и чернильницу и взялась за перо. Новые сведения упорно отказывались вписываться в привычную схему. Цельная картина не складывалась. Задумчиво покусывая краешек пера, я вынуждена была признать, что упускаю что-то.
Раздосадованная неудачей, все сильнее злясь из-за отсутствия альрауна, я скомкала листок с записями и швырнула его в жестяное ведро, которое приспособила под мусор. Но – будто без этого было мало расстройств – промахнулась. Бумажка отлетела под стол. Ругаясь на чем свет стоит, полезла следом. Забросив записи в мусорницу, попятилась, но зацепилась подолом за торчащую из половой доски щепку. Мало того что я посадила занозу, вдобавок еще и затылком о столешницу приложилась. Напряжение последних дней хлестануло через край. Я растянулась на полу, громко всхлипывая. Давясь слезами, я собралась было потратить добрые полчаса на разведение слякоти из жалости к себе, но тут что-то едва заметно блеснуло как раз возле злополучной щепки.
Подцепить находку с первого раза не получилось. Пришлось ковырнуть ногтем плохо отшлифованную доску. Ценой второй посаженной занозы я вытащила из деревяшки тонкую пластиночку, переливающуюся сине-зеленым цветом. Поднеся зажатую между пальцами находку поближе к глазам, я нахмурилась. Чешуя!
То-то Вальдар в последнее время так заматерел: в весе прибавил, в плечах поширел. Небось таскает с кухни что плохо лежит. Эдак нас с ним раскроют, поймав прожорливого кота на горячем.
Странная чешуйка. Не припомню в наших местах рыб такого окраса. Я принюхалась. Да и не пахнет она рыбой. Гладкая такая, шелковистая. Блестит как драгоценность. Может, от ящерицы какой или даже дракончика? Диковинка. К монаршему столу везут припасы со всего королевства. А частенько и заморскими дарами да подношениями балуют. Чему уж тут удивляться. Вдоволь налюбовавшись, я сунула чешуйку в книгу и улеглась на кровать, размышляя над разговором с магом. Его слова порождали больше вопросов, чем ответов.
Подкрался вечер. Продрав глаза, я с ужасом поняла, что пропустила ужин. Съеденное во время
С наслаждением уминая ароматное жаркое с ломтем еще теплого хлеба, я осмотрелась.
– Эй, Ал, иди сюда, обжора!
