– Я сначала глазам своим не поверил, я уже видел его в огне! – рассказывал мне Степан, размахивая руками. – Я выскочил на улицу… Бросился искать козла этого дурацкого! Его же тоже эта ведьма зарезала на моих глазах! А козел, представь, стоит себе в стойле, жует траву какую-то, и опять бородой своей трусит!
– Может, это был другой козел? – осторожно предположил я, серьезно опасаясь за психическое здоровье Степана.
– Да нет, тот же, отвечаю, пятно у него такое странное на лбу было – в форме полумесяца!
– А может, тебе почудилось, что она его зарезала? В конце концов, ночь, темно, ты парень впечатлительный, – настаивал на своем я.
– Да нет же! – даже прикрикнул Степан. – Я – не сумасшедший! Я все видел, и нож, и кровь, и как козел упал!!!
Обезумевшего от увиденного Степана в стойле козла нашла Олеся. Он почти рвал на себе волосы, пытался разглядеть рану на шее у козла, чему тот совсем не обрадовался и чуть было не забодал жениха.
Олеся молча взяла Степана за руку и повела за собой. Он покорно шел, повторяя только: «Я же видел! Я видел!».
Олеся привела его в лесополосу на окраине села, усадила на поваленное бревно, достала из своей сумки небольшой термос и налила какой-то отвар и протянула жениху со словами: «Выпей, это тебя успокоит!».
Степан неожиданно для себя послушно выпил предложенный напиток, по его словам, «он просто не мог сопротивляться».
– А теперь давай поговорим, – сказала Олеся и присела рядом.
– Я домой хочу, Лесечка, – жалобно посмотрел на нее Степан.
– Знаю, Степа, знаю… Ты мне только скажи искренне, любишь ли ты меня? По-настоящему любишь? Так, чтоб до конца, до самого конца жизни – вместе?
В голове у Степана снова завертелось: «Пока смерть не разлучит нас», но он отчаянно трусил рядом с этой девушкой, среди деревьев, на окраине села, поэтому только послушно кивнул.
– Я знаю, Степа, что ты видел много странного в эти выходные, но если ты готов быть со мной до конца наших дней, то мне нужно убедиться, что ты не лукавишь…
– Как? – испуганно спросил Степан.
– Тебе нужно пройти одно испытание. Не бойся, оно не будет сложным для тебя, если ты искренне предан мне… – Олеся внимательно смотрела на жениха, как будто сама сомневалась в своих словах.
– А нельзя без этого как-нибудь? – жалобно спросил Степан. – Я очень-очень хочу домой!
– Нельзя, милый, – Олеся обняла его и принялась гладить по голове, – ты же понимаешь, в истории моей семьи было много неблагополучных союзов у женщин. Бабушка с мамой просто не допустят, чтобы со мной тоже приключилось подобное… Они сказали, что никому не позволят меня обидеть…
Степану показалось, что сердце его провалилось куда-то в пятки.
– Ты не бойся, милый, – продолжала Олеся, – испытание совсем не страшное! А потом мы уедем, потом все будет хорошо! Все всегда будет хорошо, это уж я тебе обещаю!
– А если, если… Я не справлюсь? – осторожно спросил Степа.
Олеся нахмурилась:
– Значит, ты не вполне искренен?
Небо над ними резко заволокли тучи, подул сильный ветер. Степану почудилось, что это Олеся вызвала на него гнев небес, и он отчаянно закивал:
– Искренен, ты что, конечно, дорогая, я очень тебя люблю! Отсюда до Луны просто…
Ветер тут же утих, и тучи разошлись.
– Распогодилось, – улыбнулась Олеся и поднялась с бревна. – Ну, если ты искренен, тогда тебе нечего опасаться! Пойдем, нам пора, время уже к обеду. Ты долго спал…
Степан с удивлением заметил, что солнце уже в зените и тоже поднялся.
– Мы с мамой все приготовим, а тебе надо отдохнуть… Вечер будет важным…
«Ой, жить-то как хочется. Может, деру дать? Найдут ведь, догонят, ведьмы…», – думал про себя Степан, но покорно брел вслед за Олесей к дому. Вечер действительно обещал быть непростым…
Когда на улице стемнело, Олеся пришла за Степаном и позвала его за собой. На улице их уже ждали Аглая с Анной Леонидовной и Иван Матвеевич. Степан с удивлением отметил, что тесть был трезв, собран и одет в черный костюм.
Да и вообще после той ночи, с костром и сожжением, Ивана Матвеевича как будто подменили. Степан не видел его ни пьяным, ни посещающим погреб.
Весь день он работал на огороде, подметал двор, был аккуратно причесан, опрятно одет и выглядел спокойным и вполне довольным своей жизнью. После обеда даже поблагодарил Аглаю Ивановну и ущипнул за пятую точку, от чего теща зарделась и раскраснелась, как девушка, а Анна Леонидовна захохотала и захлопала в ладоши. Даже Олеся, казалось, с облегчением вздохнула и пробормотала: «Получилось!».
Степана вся семья встретила настороженно. Олеся приобняла жениха и прошептала ему на ухо: «Не бойся, я рядом! Помни, что выдержишь испытание – и у нас все будет очень-очень хорошо! Как в сказке…»
«Угу, чем дальше, тем страшней», – пессимистично про себя подумал Степан.
В этом раз на площадке у кухни тоже был разожжен костер, только меньший по величине. Кроме того, стоял огромный чан, заполненный водой, и большое кресло, похожее чем-то на трон. «Из музея, что ли, уперли?» – удивился Степан, но промолчал.
Степана усадили на кресло, женщины также выстроились в ряд перед ним и взялись за руки. Иван Матвеевич встал позади, за креслом.
