— Во! Видала? Хозяин силой поделился. Столько от щедрот отсыпал, что мне теперь все ваши штучки нипочем!
Домовой Фантик ахнул и нырнул под лестницу, а Иваныч, облизнувшись, шагнул вперед, протягивая к Тайке острые, как ножи, когти.
Она не придумала ничего умнее, кроме как крикнуть:
— Бежим!
Стыдно, конечно. Ведьма-хранительница, а с обычным упырем не справилась. Впрочем, это был уже не совсем обычный упырь. А значит, временное отступление необходимо — так она убеждала себя, пока пятилась к выходу.
Но тут над ее головой с победным кличем взмыл Пушок. В его совиных когтях Тайка заметила мешок, внутри которого кто-то трепыхался.
Упырь отмахнулся от коловерши, но тот, словно бравый истребитель, завершил неудачный круг и пошел на второй заход.
— Получите, распишитесь! — заорал Пушок, вытряхивая на врага содержимое мешка.
И Тайка обомлела: прямо на упыря, растопырив лапки, как заправская белка-летяга, спикировало Лихо.
Иваныч попытался оторвать от себя подарочек, но Лихо уже прилипло: обхватило ногами шею, запустило пальцы в жидкие волосы и радостно захихикало.
— Что за?.. — Упырь, поскользнувшись на инее, растянулся во весь рост; он попытался встать, но рухнул снова и взвыл — должно быть, сильно ушибся.
— Не повезло, — с деланым сочувствием произнес Никифор и обернулся к Афанасию, который все еще сидел под лестницей: — Вылазь, Фантик. У нас тут теперь самый невезучий упырь на свете. Неча его бояться.
Пушок, воодушевленный недавними подвигами, подкрался к Иванычу и громко ухнул прямо тому в ухо.
Упырь с визгом подпрыгнул.
Хлоп! — он обратился в летучую мышь, на которой с горделивым видом восседало Лихо (тому только шляпы ковбойской не хватало). Мышь несколько раз ударилась о стены, смела с полок еще несколько банок варенья и юзом вылетела в окно.
— Скатертью дорога, — Никифор сделал им ручкой, а потом пригреб к себе Пушка и чмокнул в макушку. — Молодец! Ну и чо боялся? Я ж говорил, все получится.
Фантик, наконец осмелев, выбрался из своего укрытия, окинул взглядом поле битвы и вздохнул:
— Ладно, после тут приберусь. Пойдемте лучше чай пить.
Чаевничать они устроились на кухне. Фантик водрузил чайник на плиту и поставил на стол вазочку с карамельками. Дед Федор, с которым Тайка не очень-то хотела встречаться после всего случившегося, спал в соседней комнате безмятежным сном.
— А дед не проснется? — на всякий случай уточнила она шепотом.
— Не-а, — Фантик улыбнулся. — Я ему на лоб листок сон-травы положил. Пущай отдохнет малеха.
— Моя школа! — Никифор похлопал его по плечу, и юный домовой просиял.
Его круглое лицо напоминало солнышко из детских книжек — такое же веснушчатое и румяное.
— Ведьма, а ты моего старика потом расколдуешь? А то боязно мне за него…
— Попробую.
Она не стала ничего обещать, потому что понятия не имела, как разрушить Лютогоровы чары. Надо будет у Яромира спросить. Или даже лучше у Радмилы.
Пушок ткнул ее лбом под локоть:
— Тая, разверни мне карамельку.
— А сам не можешь?
— У меня же ла-а-апки, — протянул он, ухмыляясь.
— Ну ты и лентяй.
Тайка сняла обертку, коловерша жадно захрустел конфетой, сглотнул и снова подлез под руку:
— А еще одну?
— Пушок, ты же лопнешь. Подожди, пока чайник вскипит.
— Да ладно тебе, хозяюшка, — вступился за коловершу Никифор. — Пущай ест. Он сегодня герой, заслужил.
Тайка взяла карамельку, но разворачивать не стала, а помахала ею у Пушка перед носом, поддразнивая:
— Расскажи сперва о своих подвигах, герой. А там посмотрим, заслужил или нет.
Коловерша вскочил на стол и прочистил горло:
— Ну, если вы просите…
Он раскланялся, и Фантик восторженно зааплодировал: юному домовому не терпелось услышать захватывающую историю.
— Значит, дело было так, — коловерша распушился, чтобы придать себе важный вид. — Сперва я полетел за ключом, конечно. Он ведь там на гвоздике висел. Я и подумал, делов-то: открою дверь, и все. Но не тут-то было. Прилетаю — смотрю, а там дед стоит и ключ в руке держит. А у самого глаза мутные, будто неживые. В общем, сунул он ключ в карман и пошел, шатаясь, как зомби… Тая, не смейся, я знаю, как ходят зомби, — в кино видел!
— Да-да, помню, ты вечно смотришь всякие ужастики, — фыркнула Тайка.
— Это не «ужастики», а классика!
— Ага, а потом ты говоришь, что семечки помогают от упырей.
— Не напоминай, — Пушок надулся. — А то не буду дальше рассказывать.
— Извини, я больше не буду перебивать. Продолжай.
— Сперва карамельку, — коловерша протянул лапу, — за моральный ущерб.
— Ладно уж, держи, вымогатель.
Тайка бросила ему конфету. Пушок поймал карамельку пастью, с хрустом прожевал и продолжил:
— В общем, понял я, что дело дрянь. Метнулся в комнату — смотрю, а там меч лежит. Ну, подвеска твоя. Я его когтями подцепил и в окно вылетел.
— Не обжегся? — Тайка раскрыла рот от удивления.
— Ни капельки, — мотнул головой коловерша.
— И где сейчас Кладенец?
— Я его Яромиру отнес. Но тот, представляешь, не справился. Тоже мне, воитель! Взял меч — хоп, а в руке ложка. Выругался по-дивьему — хоп, а ложка в сапог превратилась. Ну и как сапогом против Кощеевича биться?
Тайка хихикнула, представив себе эту картину.
— И что Яромир?
