— Сонное царство не любит отпускать гостей, — она поежилась. — Знаешь, я и сама не рада. Мне ужасно скучно бродить тут одной, не с кем даже словом перемолвиться. Уже не знаю, сколько лет я не видела ни единого живого человека… Но все же тебе надо уйти. Своей участи я и врагу не пожелаю.
— Неужели тебе никак нельзя помочь? — У Тайки защемило сердце. — Есть же на свете чародеи, способные сладить с Кощеевыми чарами?
— Разве что сам дивий царь, — девица поджала губы. — Вот только Ратибор не станет мне помогать.
— Сейчас правит не он, а его сын Радосвет. Он вроде как мой дед, и я могла бы спросить у него…
Тайка запнулась. Ну кто ее за язык тянул? Она даже не видела ни разу этого царя. А вдруг он не такой уж и добрый, как она представляла по рассказам бабушки?
Но в глазах незнакомки загорелась надежда.
— Так ты, выходит, дивья царевна?
— Ну, не совсем…
— Спроси. За спрос ведь злата не требуют. Скажи ему: мол, Василиса о помощи просит. Если он согласится, я уж в долгу не останусь.
— Василиса? — Тайка улыбнулась: ее новой знакомой очень шло это сказочное имя. — А я Тайка. Кстати, а ты Прекрасная или Премудрая?
Девица усмехнулась:
— Теперь уже, наверное, и та, и другая. Прости, но тебе совсем пора, медлить больше нельзя.
Она размахнулась и наотмашь ударила Тайку по лицу. Боль ожгла щеку, и свет перед глазами померк.
Она очнулась от холода. Голова гудела, кожу саднило от пощечины. Тайка приоткрыла веки — и увидела ухмыляющуюся рожу упыря Иваныча, склонившегося над ней.
Она рывком села и — откуда только силы взялись — оттолкнула кровососа. Тот кувырком полетел в угол, разбив по пути пару банок. В воздухе остро запахло соленьями.
— Чокнутая! — взвизгнул Иваныч, катаясь по земле.
Тайка вскочила. Голова тут же закружилась, но она устояла на ногах. Ей крупно повезло: проклятый кровосос упал прямо на то место, где пролилась противоупыриная водица, и теперь пропитанная влагой земля жгла его даже сквозь одежду.
Воспользовавшись заминкой, Тайка подобрала оберег и зашептала заговор. Как ни странно, на этот раз все сработало.
Иваныч обиженно зашипел:
— От ужо доберусь я до тебя, ведьма-а-а… — на последнем слове он широко зевнул, показав кривые клыки, а потом свернулся калачиком прямо на полу и раскатисто захрапел.
И в этот миг Тайка услышала, как снаружи в замке повернулся ключ.
Очертя голову Тайка нырнула за бочки с квашеной капустой. А то мало ли кого там принесло… Жаль, не хватило времени вылезти в окно — свобода была близка, но, увы, недоступна. От досады она сжала кулаки так крепко, что ногти больно впились в ладони. А ну как это Лютогор явился? Что тогда делать?
Дверца медленно отворилась. Лестница заскрипела под чьими-то уверенными шагами, и тут на весь погреб раздался густой бас домового Никифора:
— Ну и холодина! Будто зимушка-зима пришла.
— А я говорил, надо было одеяло захватить! — Тайка узнала скрипучий голос Пушка и с облегчением выдохнула: уф, свои!
— Ох, непорядок, — сокрушенно цокнул языком кто-то незнакомый, кого она пока не разглядела.
Тайка вылезла из своего укрытия и замахала руками.
— Эй! Я здесь!
— Ура-а-а! — Коловерша вспрыгнул ей на плечо и обнял мягкими крыльями. — Я весь испереживался.
— Как вам удалось открыть дверь?
— Фантик помог, — Никифор посторонился, отодвинув за спину мешок, который зачем-то приволок с собой, и Тайка увидела еще одного домового: совсем юного, даже без бороды, зато с копной соломенных курчавых волос, напоминающих цветок одуванчика.
— Афанасий, — представился тот. — А ты, стало быть, наша ведьма? Весьма рад знакомству.
— Я тоже, — Тайка улыбнулась. — Прости, мы тут окно выбили…
— Ничего, мы поправим, — Фантик (это милое прозвище подходило ему больше, чем важное имя «Афанасий») расплылся в ответной улыбке. — Скажи, ведьма, а упырь еще долго будет спать? А то не дает мне в погребе прибраться. Устроился тут, понимаешь, как у себя дома.
— Не знаю. Он теперь намного сильнее стал. Думаю, не обошлось без чар Лютогора…
Словно в подтверждение ее слов, упырь пошевелился и застонал.
— Ишь, просыпается, гад! Ничего, у нас средство верное есть. Правда, хозяюшка? — Никифор заговорщически подмигнул Тайке.
Та намека не поняла и уже хотела было поинтересоваться, что же это за средство такое, но упырь вдруг откатился прямо ей под ноги — Тайка едва успела отскочить — и зашипел (к счастью, своим голосом):
— Вон отсюда! Всех загрызу!
— Так ты же говорил, что теперь только кур ешь?
— Я передумал! — Иваныч вскочил, сердито оправил жилет и щелкнул зубами. — Тем более, вы напали первыми. Так что это будет… как ее там… самооборона, во!
— Так-с. Я пока за водичкой слетаю, — пискнул Пушок, но Никифор ухватил его за шкирку:
— А ну погодь! — И зашептал что-то коловерше на ухо.
Тайка нащупала в кармане последнюю головку чеснока и показала ее упырю.
— Не подходи!
— Ой, напужала-то, — скрипуче рассмеялся Иваныч.
Нарочито красуясь, он подобрал с пола пучок чеснока, смачно надкусил и сплюнул в сторону:
