Человек вздрогнул, из глотки ещё вырывался рык, больше похожий на звериный. Но он всё же сумел проговорить.
— Ве… лена.
— Отдышись. Всё хорошо. Я здесь, — я закусила губу. Страх понемногу разжимал свои когти. — Тебе нужно отдохнуть. Прийти в себя.
Он сумел повернуться на спину и приоткрыл глаза, выдохнул.
— Как ты… ты почуяла?
Я помотала головой:
— Если б не оказалась рядом, не почуяла бы.
— Ночь же… Зачем ты…
— Это подождёт. Это не сейчас. Где Вашка и Амат?
Отец снова протяжно выдохнул и подтянулся на локтях. С непривычки после стольких-то лет без превращений это наверняка было настоящей пыткой.
— Запер их… в доме… успел.
От сердца немного отлегло, но лишь чуть. Я шарила взглядом по разбросанным вокруг клочкам шерсти, и к горлу подступала дурнота.
— Не понимаю… Почему вы… почему обернулись? Ведь я приносила настой.
Отец подался вперёд, сложил руки на коленях и уронил на них голову. Его мышцы ощутимо подрагивали.
— Твой настой… твой настой в этот раз не сработал.
Глава 25
— Что за чушь? Не может он просто так не сработать!
Тусенна смотрела на меня с таким воинственным, почти злым видом, будто готовилась доказывать свою правоту в драке.
— Я только что оттуда. Я всё своими глазами видела, — стащив через голову грязное, намокшее платье, я закуталась в брошенный мне Тусенной отрез старого небелёного полотна.
— Да, вот об этом-ка мне ещё поведай. Ты какого рожна и с какого дуру посреди ночи, да в дождь к родне попёрлась?
— Не об этом сейчас речь. Я всё-всё тебе расскажу, как только мысли приведу в порядок. Но прямо сейчас нужно придумать, что со всем этим делать. У нас времени до следующего восхода луны.
Тусенна сгребла в охапку мокрое платье и бросила его в корзину у скамьи, потом упёрла руки в бока и задумалась.
— Ну, за такое-то короткое время мало что можно сделать. Ты ж и сама понимаешь. Новый настой ещё не готов. И нужно бы проследить, не напутали ли мы чего, когда в прошлый раз его варили. Нынче им придётся по старинке в доме запираться.
Я даже глаза прикрыла. Несколько часов мучений, скручивающих тело в узлы. Целая ночь страданий, пока не сойдёт с горизонта луна. И я ничем не смогу помочь, как и прежде не могла. Пока Тусенна после долгих попыток и череды неудач не вывела тот самый настой из чёрного корня.
И теперь я понимала, почему мой дар оставался бессилен перед их обращением. Но легче от этого не становилось.
Так ли иначе, Тусенна права. Иного выхода, кроме наглухо запертого подпола и цепей, сейчас не было.
— Потом-то уж Лелея* ослабнет, и можно будет без суеты всё прояснить. Ты сомкни глаза хоть ненадолго. Я схожу к твоим, проведаю и расскажу, что мы решили. Не дури, поспи. Иначе посреди дня свалишься. Негоже.
Я кивнула и опустилась на скамью рядом с печкой, прислонилась к её ещё тёплому боку. От пережитого, от того, что не спала и проголодалась, начинало мутить, мысли путались.
Солнце уже бросало золотистые лучи на стволы старых вишен, видневшихся из окошка кухни. Пока мы все в относительной безопасности. Могу ли я и впрямь позволить себе хоть минутку сна, пока вновь не окунусь в разворачивавшийся прямо на глазах кошмар реальности?..
Я не просто проснулась, я будто вынырнула из подводной глубины и села, хватая ртом воздух. Мне снилось что-то жуткое, но что — не вспомнила бы. Сердце колотилось о рёбра, дышалось с трудом.
Вот это называется отдохнула. Да лучше бы и вовсе не ложилась.
Правда, когда казалось, что худшее пробуждение сложно себе вообразить, в комнатку влетела Ивка и с круглыми от испуга глазами доложила, что имперцы вернулись из своего похода, а моего присутствия требует сам генерал.
То есть больше не строит из себя миротворца и не наносит в дом на холме визиты вежливости. Требует.
Что бы они там ни отыскали в лесу, видимо, ничего хорошего это мне не сулило.
Не прибавляло оптимизма и то, что приглашение Ивке передал один из солдат, которому поручили конвоировать меня на встречу к генералу. Светловолосый и кареглазый — прежде я его не видела. Он представился Алексисом и на все расспросы давал один ответ — он ничего не знает, ему просто поручено доставить меня к Эревину.
Замечательно.
Всю дорогу к гостиному дому я пыталась подготовиться, но когда понятия не имеешь, к чему именно стоит готовиться, результат обычно не радует.
Внутренности скручивало в узлы от страха и голода — у меня во рту росинки маковой не было со вчерашнего вечера, когда я засела за тот чёртов фолиант.
Ох, лучше сейчас вообще о нём не думать…
Когда мы спустились по кузнечной улочке к гостиному двору и прошагали мимо, моё недоумение ненадолго перебороло страх. Я уже открыла рот, чтобы спросить, хорошо ли Алексис ориентируется в городе, когда мой сопровождающий свернул влево.
Ах вот оно что…
Меня сдали буквально с рук на руки. Генерал Эревин стоял к нам спиной на окружённом зарослями камыша пологом песчаном берегу реки и всматривался куда-то вдаль. Живописная картина, эффектность которой я наверняка оценила бы, если бы не душившие меня эмоции.