— Вечёрки, — отозвалась я.
Внимательно слушавший доклад генерал обернулся, и я пояснила.
— Это не магия. Это бабочки. Они по весне просыпаются. Вечёрками зовут, потому что по вечерам у них крылышки светятся. И кажется… если их много, рядом руины Солнечной Башни.
— Солнечной Башни? — Эревин кивком отпустил солдата и сосредоточил всё своё внимание на мне. — И что там?
— От неё мало что осталось. Но мы с Вучко умудрились оттуда пару интересных книжек выудить, — воспоминания о друге детства давались нелегко. — Там подвалы нетронутые, и что-то вроде комнатушек. Может, и там в своё время какие-то маги обитали.
Эревин задумался.
— Идёмте, — решилась я. — Покажу дорогу. Руины, конечно, давненько пустуют, но вдруг отыщем там что-нибудь интересное?
— Что мы там сейчас рассмотрим? Дело к ночи.
— Поверьте, для этого огонь не понадобится.
К моему удивлению, генерал не возражал. Поставив в известность остальных, выставив дозор и отдав распоряжения насчёт ужина, последовал за мной вглубь леса.
Я на ходу оглянулась — убедиться, что он следует за мной, и краем глаза как будто уловила мелькнувшую слева тень. На миг застыла, всматриваясь, но нет, вокруг стояла полная тишина.
Скорее всего, привиделось.
Глава 36
Идти пришлось чуть дольше, чем я думала, но когда впереди между тёмных стволов замелькали далёкие бирюзовые огоньки, я невольно прибавила шаг.
Целую вечность не видела вечёрок. В Тахтаре им делать было нечего, но по весне они целыми стайками усеивали руины, оставшиеся от некоторых Башен в глубине леса. Очень часто в детстве мы с Вучко бегали сюда, просто чтобы поглядеть на эту красоту.
Буро-зелёные краски леса оттеняли яркие сполохи крылышек — и такое зрелище вряд ли было доступно глазу обитателей прочих мест. Вечёрки — одно из нерукотворных сокровищ Свободных земель.
— Видите? — я не стала оборачиваться, опасаясь, что ступлю не туда и, не приведи боги, зацеплюсь за торчавшие из-под земли узловатые корни.
— Вижу, — отозвался мой спутник. И я слегка позавидовала тому, как ровно звучал его голос. А вот моё дыхание уже сбивалось, и ноги начинали уставать. Бродить в сумерках по давно нехоженым лесным тропкам — то ещё удовольствие.
Зато открывавшийся на месте вид стоил всех усилий — мы стояли на прогалине, львиную долю которой занимала полуразрушенная башня, и всё вокруг горело дрожащим бирюзовым пламенем.
— Говорят, они тут приживаются, потому что здесь естественные места природной силы, — я вертела головой, не в силах насмотреться на пульсирующий живой бирюзой лес. — Они чуют её и слетаются к ней. Тянутся, как мотыльки на огонь. Волшебная красота, правда?
Я обернулась — взгляд Эревина почему-то был прикован ко мне, а не к той прелести, что творилась вокруг.
— Правда, — ответил он и наконец отвёл глаза, осмотрелся. — Как давно вы здесь были в последний раз?
Вспомнить бы…
— Очень давно. Кажется, ещё до Бунта. Но в то время Башня уже пустовала. Сейчас она, вон, мхом кое-где затянулась, пообвалилась и будто осела. Или просто я тогда была слишком мала, и она казалась мне выше.
Я подошла поближе, просунулась в обширный пролом, куда мы с Вучко лазали, чтобы попасть на внутреннюю лестницу. Тут тоже порхали бирюзовые огоньки.
— Тут всё по-старому, — доложила я. — Лестница цела, настил тоже. Дождевая вода сюда почти не попадает, доски прочные. Мы здесь порой ночь пережидали.
Я высунулась из пролома и едва не подпрыгнула — генерал стоял совсем близко и с неодобрением взирал на меня.
— Просто поразительно.
— Что? — я поёжилась под его пристальным взглядом.
— Вот так запросто суёте голову чёрт знает куда. Отвага в вас граничит со слабоумием, Велена.
— Подумаешь, — я приподняла и опустила плечи. — Да кому тут сидеть-то, когда вокруг полным-полно куда более удобных для жилья Башен?
Он приподнял одну бровь.
— Например, жертвам алхимических экспериментов. Или грабителям. Или чёрт ещё знает кому. Поразительная беспечность.
Я надулась, скрестила руки на груди.
— Знаете, это то, что не перестаёт меня удивлять. Вы с такой лёгкостью наделяете меня всякими разными качествами, будто знакомы со мной чуть не всю жизнь. Это несправедливо.
— Я знаю вас намного дольше, чем вы можете себе представить, — отозвался Эревин, и в набиравшем силу бирюзовом свете порхавших вокруг вечёрок я снова видела этот странный, полный тоски взгляд, которым он смотрел на меня в тот вечер, когда мы возились с Пушком.
Ведь он и тогда говорил что-то подобное…
— Разве такое возможно без моего ведома?
Он поднял на меня взгляд:
— Волчонок. Он очень много о вас рассказывал.
Дура… и как я сразу не догадалась? В груди заныло, а к горлу подступил ком.
— Поначалу я не сильно вслушивался, но во время привалов, в минуты передышек между боями…
Эревин смотрел куда-то в пространство, и в его словах сквозила горечь.
— Вы неизменно звучали в его рассказах как мечта. Одинаково желанная и недостижимая.
О боги…
— И вскоре в это мечту стало невозможно не верить.
Я посмотрела на него. Невозможно не верить? Невозможно не верить кому? Он ведь сейчас о Вучко? Он ведь не…