Я сглотнула. Мечта. Как же… Лгунья, которая, например, до сих пор скрывает от главы северян свою главную тайну.
— А вдруг я совсем не такая, какой вам предоставляюсь по рассказам Вучко?
Эревин качнул головой:
— Его рассказы тут уже ни при чём.
Хотела бы я что-нибудь сказать, но я молчала, будто у меня отнялся язык.
— Мне очень жаль, что он так поступил. Кажется, я всё-таки недооценил его чувства. И не попытался никак ему помочь.
Я даже тряхнула головой, отгоняя наваждение, вызванное его предыдущей фразой. Я уже не понимала, что чувствовала. Внутри всё причудливым образом смешалось: и скорбь, и страх, и чувство вины, и другое. И что-то новое, но не чужое. Что-то, о чём думать нельзя. Нельзя. Нельзя!
— Тут не о чем жалеть. И винить себя вам тоже незачем. У Вучко всегда была горячая кровь. И упрямства — на весь Тахтар хватило бы. Если что-то вбивал в свою упрямую голову…
Не стоило об этом. Стоило в конце концов заняться тем, ради чего мы сюда явились.
Я отвернулась к облепленному вечёрками боку Башни.
— Заглянем внутрь? У меня есть огоньки.
Выудив из поясного мешочка два перстня с массивными круглыми камушками молочно-белого цвета, я сложила ладони лодочкой, и, прошептав тройной ключ, подула — камушки налились ярким жёлтым светом.
— А это откуда? — Эревин уже стоял рядом и с искренним любопытством заглядывал мне в ладони. — Солнечные капли тут не добывают. В Столицу их возят из Закатных скал.
Я хмыкнула и надела ярко горевшие перстни на средний палец правой руки.
— Ну, не думает же вы, что мы таскали из заброшенных Башен исключительно книги?
Генерал невольно усмехнулся:
— Неплохо они тут устроились. А многие с Столице до сих пор верят, что баронские наделы немногим уютнее берлог в лесной глуши.
— Пожалуй, сейчас так и есть, — я полезла в провал и осторожно опустилась на дощатый настил, от которого вниз до следующей площадки вели каменные ступени. — По крайней мере, в окрестностях Тахтара. Все лесные Башни заброшены — какие-то давно, какие-то — относительно недавно.
Перстни-огоньки бросали на стены желтоватые отсветы. Мы молча спускались в затхлую тьму, и мягкое голубоватое мерцание вечёрок оставалось позади. Лестница шла по кругу, и время от времени мне чудилось, я здесь одна.
Ровно до того момента, как что-то вверху всхрапнуло, и со ступеней на деревянный настил мне под ноги посыпалось каменное крошево.
— Вниз! — скомандовал Эревин, и что-то массивное врезалось в стену прямо у меня над головой.
Глава 37
От неожиданности я отшатнулась, вжалась левым боком в стену и присела. Сзади и сверху кто-то захрипел. Зашелестел вынимаемый из ножен меч. Но с мечом тут особенно не развернуться.
И я, идиотка, не догадалась один из перстней отдать генералу. Теперь ему предстояло сражаться в темноте.
Наплевав на приказ спускаться, я подняла правую руку и метнулась наверх. Но и двух шагов ступить не успела — прямо на меня с лестницы валился сцепившийся с кем-то в мёртвой хватке Эревин.
Я взвизгнула и припустила вниз. Оба тела с грохотом приземлились на доски.
* * *
Враг подкрался словно невесомый призрак. Арес ничего не почуял ровно до того момента, когда сзади на него навалилась массивная туша, а острые когти с пугающей лёгкостью продырявили кожаный доспех. Не поддались только стальные пластины.
Оставалось только порадоваться, что девчонка шла впереди и расстояние между ними вывело её из-под удара. Но для верности он всё же рявкнул ей спускаться вниз и рывком подавшись назад, придавил нападавшего к стене. Из чужих лёгких вырвался хрип, хватка ослабла. Уже неплохо.
Арес дёрнул было меч из ножен и вогнал его обратно — длинный клинок тут бесполезен. Сунул руку за спину и высвободил из прятавшихся на поясе ножен охотничий нож, перехватил его так, что лезвие смотрело вниз… и едва успел увернуться — нападавший врезался в стену рядом, как-то странно выдохнул и замер.
Арес замахнулся, но его опередили — со сверхчеловеческой быстротой неизвестный врезался ему в грудь, сталкивая со ступенек вниз, откуда едва показался жёлтый огонёк. Но и этого мига хватило, чтобы выхватить из темноты оскаленную пасть разумного зверя.
Уже не надеясь удержаться на ногах, Арес погрузил левую руку в жёсткую шерсть, увлёкая оборотня за собой. И они вместе повалились со ступеней на дощатый настил.
А когда его левая лопатка влетела в доски, правая рука таки вогнала нож в плечо зверя. Он дёрнулся, зарычал.
Удар едва не выбил весь воздух из лёгких, но Арес пальцы не разжал — нож по рукоять торчал в чужом теле. Высвободил левую руку и, не теряя даром времени, нашарил горло, что было сил ткнул туда ребром ладони. Зверь поперхнулся, дёрнулся, и на лицо Аресу полетела горячая слюна.
Ответ последовал почти сразу — в бок Эревину въехала когтистая пятерня. Он охнул, сжал левую руку в кулак и впечатал его зверю в кадык. Тот вновь захрипел, почти закашлял. Когти исчезли, и бок тут же взмок от крови.
Правая рука начинала неметь.
А потом где-то прямо над ним вспыхнул яркий золотой огонёк. И едва ли не впервые за всю жизнь в горячке боя его с ног до головы молнией прошила паника.