День откровенно не задался. Всё валилось из рук. Мысли то и дело крутились вокруг северян, Вучко, разговоров в городе. И очень раздражало то, что лучшим выходом из положения, как ни крути, было бездействие. Сидеть тихо, не высовываться, не позволять даже малейшему сомнению прокрасться в головы имперских охотников и их ищеек.
Кстати, удивительно, что они до сих пор не учинили никаких проверок. По крайней мере, разговоров об этом не ходило.
Может, пока не хотят лишний раз полошить местных. Выжидают чего-то…
В окошко что-то стукнулось, заставив меня подпрыгнуть.
Чтоб тебя! Кому надумалось…
Я отставила на стол ступку с пестом, которым размалывала ромашку, и подошла к окну. Отворила створку, и вместе с прохладным ветерком и птичьим пением до меня донеслось:
— Доброго тебе дня, Велена-госпожа.
Вучко стоял у окна, ухватившись руками за борта распахнутой кожаной куртки. Ветер трепал его тёмно-русые волосы. Вот так гости.
— Что ты здесь делаешь?
Блуждавшая на его худощавом лице улыбка слегка померкла.
— Если помешал, ты скажи. Я уйду.
Странно это. Я грубить ему не собиралась, но откуда-то изнутри рвалось почти неодолимое желание защищаться, будто передо мной сейчас стоял не тот, кого я столько лет мечтала увидеть снова.
Я вздохнула и потёрла глаза. Веки пекло — то ли от вездесущей пыльцы, то ли от недосыпа.
— Прости. Нет, не помешал. Хочешь зайти?
В доме ворожей — тогда ещё в доме Тусенны — он бывал от силы пару раз. До того, как я приняла обет и прошла посвящение в Невесты, он бегал ко мне на холм чуть ли не каждый день. Нянька нам дружить не запрещала, но в дом Вучко предпочитал без необходимости не входить, будто боялся чего-то. Или просто потому что недолюбливал его хозяйку.
Сейчас он стоял на пороге кухни, на том самом месте, где пару недель назад стоял генерал Эревин, пожелавший говорить с «ведьмой с верескового холма».
По сравнению с могучим северянином Вучко выглядел тоненькой тростиночкой. Головой в потолок упереться не грозил и уж точно плечами стены не раздвигал.
— Что-нибудь случилось?
Пятно от пыльцы не давало покоя, и я продолжала его потирать, впрочем, совершенно не надеясь на удовлетворительный результат. Просто присутствие Вучко меня отчего-то нервировало и не совсем так, как нервировало присутствие Ареса Эревина. Находиться в одном помещении с северянином было всё равно что оказаться в одной клетке с исполинским зверем. И пусть оба носили на доспехах эмблему бурого медведя, только одного из них я всерьёз сравнила бы с хозяином леса.
Боги, о боги, о чём я вообще думаю!..
Вучко меж тем пожал плечами и, покончив с молчаливым осмотром внутреннего убранства нашей кухни, прислонился плечом к дверному косяку.
— Ничего, как будто. Вот, зашёл проведать.
Я всё же бросила попытки оттереть пятно, вернулась за стол и взяла в руки ступку.
— Вот как? Как в старые добрые времена?
— Добрыми они были до тех пор, пока тебя с богом не обручили.
Вот, может, именно поэтому я и нервничала? Потому что знала, что он рано или поздно заведёт этот разговор. Совершенно бессмысленный разговор, который ничего не может изменить.
— Даже странно, что ты так долго продержался.
Он пропустил мою «шпильку» мимо ушей.
— Вообще-то я к тебе ещё и по делу.
А вот это что-то совершенно новое. Я вдавила пест в донышко ступки.
— Внимательно тебя слушаю.
Вучко не стал дожидаться в общем-то пустых приглашений и опустился рядом со мной на скамью, опёрся локтем о столешницу, склонил голову к плечу, чтобы видеть моё лицо.
— Помнишь, мы с тобой по лесным руинам лазали? Ну, по развалинам баронских замков?
Я методично перетирала распроклятую ромашку. Помню ли я…
— Само собой. А что?
— А помнишь, мы там книжищи, толстые такие, листали. С родами, гербами и всяким прочим?
Я кивнула.
— Мы ведь их с собой не забирали?
Я мотнула головой:
— Да на что они нам? Мы же не при дворе живём, чтобы чужие родословные заучивать. Только те, что…
Я запнулась. Как странно. Почему-то даже при Вучко заговаривать о даре и о книгах, его изучавших, не решалась. Неужели страх перед разоблачением уже настолько глубоко въелся мне под кожу, что я заговорить о магии не могу даже с тем, кто едва ли не первым во мне её распознал?
— Мейстерские, — подсказал Вучко.
— Ну да. А что?
— Это одно из моих заданий. Нужно кое-какую эмблему разыскать. Не могу о таком распространяться. Приказ генерала.
Конечно-конечно, военные тайны. Не моего ума дело.
— Если ты думаешь, что с тех пор, как мы в последний раз виделись, я вдруг увлеклась изучением родословных местных Баронов, то вынуждена тебя огорчить.
Он хмыкнул.
— Поэтому вашему сверхсекретному делу вряд ли смогу помочь. Сожалею.
— Пустое. Я особенно и не надеялся. Просто сказал генералу, что на всякий случай спрошу у тебя.
Мысль о том, что они заводили обо мне разговоры, отозвалась лёгким ознобом.
— Я ничего такого ему не говорил, — поспешил заверить Вучко. — Ну, знаешь, об этих книгах. Только упомянул, что ты читать любишь и что спрошу на всякий случай. И потом, у меня сейчас дела поважнее есть. Нужно обойти городок, принюхаться. Может, что разведаю, кого распознаю.
