Однако никакой другой ответ мне в голову больше не приходил. Более того мой мозг отказывался думать в другом направлении и даже вообще думать, и просто вырубил питание. Кошмар какой-то!
Той ночью я ещё долго пыталась растармашить извилины, но сдавшись, просто уснула. Мне снилась узкая извилистая дорога, ведущая неизвестно откуда и неизвестно куда. Я проезжала поворот за повором, и дорожные знаки мелькали один за другим. Я ехала домой.
Проснувшись, как от толчка, я открыла глаза. Белая скрюченная фигура стояла возле моей кровати. Давненько я её не видела! У фигуры не было лица, но я была уверена, что она смотрела на меня.
– Кто ты? – спросила я сонным голосом.
– Я это ты, – ответила она. От неожиданности я едва не свалилась с кровати, резко приняв вертикальное положение. Отличненько! Можно было меня поздравить! Моя крыша поехала окончательно и бесповоротно!
– Как ты можешь быть мной? – тупо спросила я.
– А как ты можешь быть мной? – вопросом на вопрос ответила она.
– Зачем ты здесь? – снова спросила я, совершенно сбитая с толку собственным поведением.
– Затем, Нина, – ответила фигура, – что тебе пора домой!
Холодный осенний луч солнца прорвался в мою комнату из-за открытой двери, в которой стоял Серёжа.
– Долго ты ещё спать собираешься? – возмущенно заворчал Серёжа.
– Что? – промычала я, не понимая, что вообще происходит.
– Обед скоро! Вставай! – Серёжа грюкнул дверью. Я потянулась за телефоном. Капец, был уже полдень!
– Ничего не понимаю, – сказала я себе под нос. Сон внутри сна. А такое бывало вообще?! Хотя, чего у меня только не бывало!
Навязщивый шёпот "Пора домой!" преследовал меня весь день. Серёжа сказал, что такое часто бывало у Матвея, и поэтому беспокоиться о моём психическом состоянии нужды не было, как и о том, что сонным безумием меня заразили они.
Однако с того дня я реально стала задумываться о возвращении домой. Ноябрь заканчивался, и приближающаяся зима всё чаще напоминала о себе мокрым снегом.
– Когда планируешь ехать? – спросил Серёжа, когда я сообщила ему о своих намерениях. Он вовсе не был удивлён моим решением, даже наоборот как-то рад.
– Не знаю, – ответила я, глядя в окно. – Завтра смотаюсь на станцию, узнаю насчёт билетов.
– Не надо, – сказал Серёжа. – Я обо всём договорюсь, и тебя довезут с комфортом.
– Спасибо, дядь Серёж, – поблагодарила я.
– Это меньшее, что мы с Матвеем можем для тебя сделать.
Это, конечно же, была не правда. Они сделали для меня так много, что мне быть в долгу у них не менее десяти лет, но спорить я не стала. Возможность их отблагодарить у меня обязательно появится.
– Нина, только ты это… Ну, в порядок себя приведи что ли! А то выглядишь как зачуха!
Я засмеялась. Впервые за долгое время я засмеялась! Даже странно было!
– Кошки-матрёшки, я действительно зачуха! – рассматривая себя в зеркало, чего я уже давненько не делала, смеяться уже не хотелось.
Волосы отрасли, но выглядели блеклыми и пожёваными. От чёлки осталось лишь название. Ожёги по большей части зажили, но шрамы были просто отвратительными, и вообще девушку в зеркале я с трудом узнавала.
Я знала, что что бы я не сделала, как бы не смирилась с прошлым, прежней мне не стать никогда. Раны затянулись не зависимо от моего желания носить их как печать своих ошибок и вины, однако теперь я не испытывала потребности это показывать.
– Пора домой! Пора домой! – бросая последний взгляд на старую себя, я залпом выпила жидкость неописуемого цвета.
Аккуратно подстриженная, вымытая и одетая не по сезону в кожаную мотоэкипировку, я вышла из комнаты со шлемом в руках. Мои жалкие пожитки были сложены в кофр. Серёжа договорился со знакомым водителем газели, чтобы он отвёз меня и мою Хонду в Москву.
– Ну, давай! Береги себя! – сказал Серёжа, сунув мне в руки слишком крупную, чтобы я могла её принять, купюру. – Позвони, как будешь дома!
Дома! Это слово ласкало слух и в то же время заставляло моё сердце панически биться. Я крепко обняла его, а потом Матвея, незаметно положив ему в огромную ладонь Серёжину купюру. Матвей понимающе кивнул и спрятал её в карман.
– Расскажите всё вашим, – попросила я после кратких слов моей бесконечной благодарности. – Конфликт это не загладит, но всё же им лучше знать.
Они обняли меня ещё раз, прежде чем я, стуча зубами от холода, залезла в машину. Уезжать было тягостно, но ещё тягостнее было наблюдать за узкой извилистой дорогой, дорожными знаками, мелькающими один за другим вместе с поворотами.
Закрывая глаза, я видела тот же путь, только отделяющий меня от дома, и теперь, возвращаясь после долгого отсутствия, я мучалась вопросом, достигла ли я цели.
Багаж прошлого, который я привезла в Сосновку, остался там, но удалось ли мне ответить на свои вопросы, увидеть свет в темноте, понять себя и то, что мне необходимо было сделать, чтобы вернуть себе гармонию, могло показать лишь время.
Дрожащими руками я повернула ключ. Замок поддался без вопросов, и дверь в мою старую гостинку со скрипом открылась.
– Вот мы и дома, – сказала я самой себе и закатила мотоцикл внутрь.
