Однозначно это было животное. Ближе всего оно напоминало огромного волка, вот только тело его было… В общем, к моему ночному гостю у меня возникло еще больше вопросов. И язвить куратору по поводу моих догадок как-то резко расхотелось. Потому как тело твари хоть и было материальным, но поверхность его была точно так же плавающей, меняющейся и словно растворяющейся в дымке, как у Тени.
— Тварь, в отличие от нежити, уничтожить значительно сложнее, — дождавшись, пока все налюбуются иллюзией, продолжил куратор. — Полностью уничтожить ее может только очень мощное светоударное заклятие. Увы, даже не всем магистрам оно по плечу, — Айрид еще раз внимательно нас осмотрел, а затем продолжил: — Но вам не обязательно уничтожать ее, тварь можно заморозить.
На последних словах я невольно вспомнила, как сама совсем недавно стояла в странном оцепенении. Видимо, тогда на мне, как и на этой твари, применили заклинание заморозки. Как символично, учитывая мою иномирность и наличие нестандартной и своенравной силы.
После небольшой теоретической части относительно заклинания заморозки мы перешли к практической. И когда куратор приказал мне отойти от всей группы, я поняла, для чего он сегодня вообще явился на занятие. Похоже, кто-то боится, что я опять не справлюсь. Вот только я после вчерашнего путешествия по горам да пещерам все еще чувствовала себя уставшей, вымотанной и абсолютно пустой.
Когда мы отошли метров на тридцать от остальных, я все же не сдержалась:
— Нас ведь не просто так подняли в такую рань, правильно?
Мое любопытство с каждым шагом все сильнее разрывало меня на части, и пропорционально его росту уменьшались мои опасения в очередной раз попасть впросак. Тем более позориться только перед куратором не так страшно, как перед остальными студентами. А о ночном госте я не скажу ни слова.
В ответ на мои слова Айрид остановился и, обернувшись, с любопытством посмотрел на меня.
— Почему вы так решили, Елизаветандреевна? Изменения в расписании не редкость для нашего факультета. А со второго курса ночные занятия станут для вас такими же привычными, как и дневные.
— И все же я права, — довольно улыбнулась я, видя, что куратора попустило, и он не собирается в очередной раз срывать на мне свое плохое настроение и даже, кажется, готов нормально пообщаться.
— Расписание никогда не меняется просто так.
Айрид неожиданно так мило улыбнулся, что я даже споткнулась. Невероятно, но улыбка сделала из него совершенно другого человека. Острые черты лица смягчились, ушла злость из глаз, и сами они и без того светлые вдруг стали еще светлее, лучистей и как будто открытей.
Я и не заметила, как улыбнулась ему в ответ…
Резкий порыв ветра вырвал из моей косы непослушную прядь волос и больно хлестнул ею прямо по глазам, заставляя прийти в себя.
Да что же это такое! Неужели тебе, Лизка, Лешки на Земле мало было? Снова в бездну отчаяния захотела?
— Действительно, — мое резко упавшее настроение тут же откинуло всяческий здравый смысл в сторону, — и справляться с тварями, которых вроде бы как не должно здесь быть, учат не просто так.
Иногда меня проще прибить, чем остановить. Именно об этом сказал мне потемневший взгляд куратора и его вновь поджавшиеся губы.
— Студентка Елизаветандреевна, — холодно прорычал он сквозь зубы. — Я не собираюсь обсуждать с вами учебную программу. Становитесь там и хоть раз выполните НОРМАЛЬНО задание, которое вам дали.
«Не больно-то и хотелось», — фыркнула я про себя, ступая по глинистой почве в направлении, указанном куратором. Впрочем, я довольно быстро взяла себя в руки, понимая, что Айрид прав — я здесь всего лишь студентка, и пора уже принять эту роль и наконец перестать совать свой нос везде, где не просят. Особенно учитывая то, что этот нос запросто могут объявить врагом всего мира и уничтожить без всякого зазрения совести. И, черт возьми, будут правы.
— Я готова, — сказала я, резко разворачиваясь к куратору, который все это время оставался стоять на месте.
Айрид сделал очередной пасс руками, и на меня помчалось черное чудище. Первая моя попытка даже не пшикнула. На вторую оставались секунды, но и она лишь странным хлопком выдала сноп каких-то жалких искр. Умом-то я понимала, что чудище — иллюзия, но твою ж… страшно-то как! И когда оно, раззявив пасть, прыгнуло прямо на меня, я отреагировала как нормальная землянка — громко и с чувством.
Глава 21. Под покрывалом темноты
Голос звал очень настойчиво. Я вообще-то не очень понимала, почему именно по фамилии, но он был настолько требовательным и грозным, что сомнений не было — зовут именно меня. Невольно начала перебирать в голове, сдала ли я тематический план лекций и чем еще могла проштрафиться перед деканом. Хоть голос, зовущий меня, и не был схож с голосом Антона Эдуардовича, но кто бы еще, кроме него, так настойчиво дозывался бы меня по фамилии. Правда, обычно Антон Эдуардович при этом еще и выл. А вот по щекам он бы меня не стал хлопать.
Усилием воли я все же собралась и открыла глаза.
Ничего не поменялось. Как было темно, так и осталось.
