Несколько секунд куратор оглядывался, словно ища что-то, а когда я уже собралась спросить его, что он потерял, он сложил руки лодочкой и протянул мне — в сложенных ладошках оказалась вода. Какое-то мгновение я колебалась, но чувство сильно пересохшего горла победило, и я сделала шаг навстречу живительной влаге.
Никогда еще вода не казалась мне такой вкусной. И даже то, что мне в конце довелось практически прикасаться губами к рукам Айрида, не смущало меня.
— Еще! — скомандовала я, слизывая с губ случайные капли.
— Потерпи, — довольно мягко улыбнулся куратор. — Сразу много нельзя.
Следующую порцию он выпил сам, а я неожиданно ощутила, насколько сильно я устала за этот безумный день. Даже то, что спальное место имелось всего одно, совершенно перестало меня смущать. Если хорошенько потесниться и лечь на бок, то вполне можно поместиться вдвоем.
Все же интересное существо человек. Когда Эйсма на полигоне уложила меня на лавочку под бок Ланделина, я даже не подумала стесняться. Сейчас же я была не меньше уставшей, но одна только мысль о том, что мне придется лежать рядом с ненавистным куратором, поднимала во мне бурю совершенно непонятных и странных эмоций.
Все! Хватит. Лиза, думай головой, а не тараканами. Мы взрослые люди, прекрасно осознаем, ну почти осознаем, сложность ситуации, в которую попали, а потому стесняться здесь нечего. Не замерзнуть ночью важнее каких-то там предрассудков, чего бы ты в своей буйной головушке ни надумала.
Спросить, существует ли какое-нибудь согревающее заклинание, я все же не рискнула. Хотя очень хотелось. Ведь это решило бы проблему совместного сна, позволив кому-нибудь из нас лечь на пол. А так…
Айрид застелил кушетку своей мантией и сделал приглашающий жест. Ничего не оставалось, как подчиниться.
Уткнувшись носом в стену, сильно пахнущую трухлявой древесиной, и подложив руки под голову вместо подушки, я прикрыла глаза. Думала, усну мгновенно, но то ли голодный желудок никак не давал мне покоя, то ли я никак не могла отпустить свое внутреннее напряжение. Судя по движению за моей спиной, Айриду тоже не спалось.
— Ты обещал рассказать о Прорыве, — все же не выдержав, сказала я в стену.
Айрид на секунду замер, даже дышать, кажется, перестал, а потом, глубоко вздохнув, ответил:
— Да ты и сама должна многое знать, раз кто-то из твоих родителей… — Айрид замолчал, словно боясь произнести слово, логически завершающее фразу.
Я тоже молчала. Как в мой детский сон попал этот замок, я даже представить не могла. Мои родители точно не могли быть отсюда. Сюда попасть и здесь умереть они тоже не могли. Хоронили родителей в открытых гробах. Может быть, я ошиблась, и это место просто похоже на то, что было в моем сне? Мало ли фантазий у пятнадцатилетнего подростка.
— Именно здесь, в этом замке Хадрок провел свой ритуал и разорвал ткань мироздания. Это был его последний оплот.
Айрид снова замолчал, будто вспоминая что-то, и я решила слегка подтолкнуть его:
— Значит, это правда? Ты был тогда здесь?
— Да, — выдержав паузу, ответил куратор. — Те сплетни, что ты наверняка обо мне слышала, правда. Я единственный, кто выжил. Не спрашивай как. Нас было не сто пятьдесят восемь, как пишут в учебниках, а двести тринадцать. Мы знали, что не вернемся. После контакта с темной энергией не живут. Для нее нет разницы, кто перед ней, для нее нет преград, она — противоположность самой сути жизни и материи. Все, чего она касалась, умирало навсегда. Поэтому здесь нет животных и даже насекомых, здесь ничего не растет и птицы облетают это место стороной.
— Хм, — я повернулась, чтобы видеть куратора, ведь раз уж мы завели разговор, то хорошо бы видеть лицо собеседника. Вот только светлячка Айрид давно потушил, и все, что я могла рассмотреть, был лишь нечеткий профиль на фоне чуть более светлого окна. — Если все живое обходит это место стороной, значит, они должны интуитивно ощущать что-то, что их отпугивает. Но все, что я сейчас чувствую, это исключительно голод и желание вернуться в общежитие.
Ученый во мне неистребим. Даже здесь, в магическом мире, я не верю в сказки. Всему должно быть логическое объяснение. В том числе и магии. Я могу его пока не знать, но оно точно есть.
— Вот ты, — продолжила я, воодушевившись, что меня не прерывают. — Что ты сейчас чувствуешь? Почему решил остаться здесь, а не бежать от этого места подальше, как это делает, с твоих слов, «все живое»?
Айрид молчал. А я подумала, что горбатого только могила исправит. Что стоило мне промолчать и выслушать наверняка эмоционально напряженную историю древней борьбы добра со злом. Мужик, может быть, впервые за долгие годы решил с кем-то своей болью поделиться, а я все в научную плоскость перевела. Вот не романтик я ни разу. Но и во Вселенское Зло никогда не поверю! Не бывает его. Даже в магическом мире не может существовать абсолютное зло. Как и абсолютное добро.
— Мои чувства не могут быть показателем, — довольно резко сказал Айрид. — Но ты права, я должен был подумать о том, что остаточный след темной энергии будет воздействовать на тебя и тебе будет тяжело здесь находиться.
