Гермес бросает на нее ледяной взгляд. Они пристально смотрят друг на друга, как будто собираются броситься в бой в любую секунду.
– Вам пора уединиться! – восклицает Мероэ.
Цирцея ударяет ее кулаком в плечо, и та вздрагивает, в то время как посланник богов потирает переносицу.
– Я слушаю тебя, Элла, – продолжает он.
Прочищаю горло. Упражнение опасное: как я могу отправить Деймосу личное сообщение, чтобы оно не показалось слишком личным для окружающих?
– «Дорогой супруг ведьмы без дара…»
Прерываюсь, когда Гермес смотрит на меня, продолжая записывать. На самом деле это уже не так.
– Нет, подожди, давай начнем все сначала.
Плечи Гермеса опускаются. Он ворчит, но вырывает страницу.
– «Дорогой Деймос, ты мог бы сообщить, что у тебя нового, как поживают Эринии и Спарты…»
Ладно, ладно, это звучит слишком раздраженно!
– Подожди, н-на самом деле я не это имею в виду.
– В самом деле? – нетерпеливо спрашивает Гермес.
– Возьми другой листок.
Он стискивает зубы, но подчиняется. Он кажется довольно понимающим. Он боится Деймоса или взгляда моей сестры?
– «У меня все в порядке, надеюсь, у вас тоже».
Прерываю себя. Мне хочется сказать ему слишком много правды.
– Только не говори, что я должен начать сначала?
– Нет, нет. Хм, напиши «позаботься о Гидеоне, Элла». Добавь двоеточие и закрывающую скобку после моего имени.
– Что?
Наклоняюсь над блокнотом, чтобы направлять его руку.
– Двоеточие и закрывающая скобка образуют улыбку.
Гермес с озадаченным выражением лица соглашается.
– Улыбка для бога ужаса, – бормочет он, отрывая страницу от блокнота, который тут же исчезает. – Смертные…
Он переворачивает страницу, пишет на ней имя Деймоса, убирает ручку, щелкает пальцами, появляется капсула с пневматической трубой. Он запирает сообщение в капсулу, и та взлетает. Я потрясена тем, как он это делает. В конце концов, это Гермес. Он может отправить послания откуда и куда угодно, ведь он бог-посланник.
– Ну что, мы закончили? – Он обращается ко мне и к сестрам.
Мы киваем.
– Прежде чем покину вас, хотел бы сказать по поводу атаки сатиров, – говорит он более серьезно. – Зевс очень нервничает и без колебаний скажет, что ты проявила неосторожность.
– Я?
– Да ну тебя, бог-дешевка… – возмущается Цирцея.
– Хочу сказать, – резким голосом отрезает Гермес, – что напряженность между нами не полностью исчезла. Вы должны быть осторожны.
Сглатываю, думая об Афине, которая предупредила нас, когда мы были на Олимпе. Она была права.
– Спасибо, Гермес.
– Был рад вас видеть, – говорит он с вежливой улыбкой, прежде чем уйти.
Мое послание он отправил, но как я получу ответ от Деймоса? Здесь нет пневматической трубы. Да и захочет ли он ответить, ведь, похоже, не особо ждет от меня известий? Разве я не должна похоронить влюбленность, которая занимает все больше и больше места? Очевидно, десяти дней недостаточно.
Допиваю холодный кофе и собираюсь отправиться на первый за день урок. Поворачиваюсь и сталкиваюсь с сестрами, которые смотрят на меня скрестив руки.
– Что?
– «Улыбка для бога ужаса»?
– А что в этом такого? Я просто вежливая.
Говоря это, чувствую, что краснею, и ничего не могу с собой поделать. Есть ли смысл скрывать свои чувства от сестер, которые, возможно, помогут их преодолеть?
– Элла?
– Расскажи нам все.
– Он мне нравится.
Цирцея и Мероэ издают смешки, которые повергают в смущение.
– Но это же глупо! – восклицаю я. – Мы не созданы для этого! Этот брак – фикция, которая не будет иметь причин для существования, как только вернется Геката.
Прерываюсь, запыхавшись и чувствуя панику.
– Элла! – зовет Медея Юная. Должно быть, она ищет меня.
Сестры хватают меня под локти и оттаскивают в сторону.
– Что мне делать? – шепотом спрашиваю я. – Существует заклинание, чтобы похоронить влюбленность?
– Конечно же нет, – усмехается Мероэ.
– Нельзя играть с чувствами и памятью – это два незыблемых правила! – напоминает Цирцея. – Тебе придется справиться с этим самостоятельно.
Прихожу в себя, отпивая глотками остывший кофе.
– И все же почему? Каким образом? – восторгается Мероэ. – Что-то случилось? О, так ты больше не девственница!
– Тсссс! – злобно шикаю я.
– Тыковка, все хорошо! – успокаивает Цирцея. – Ты не первая, кто влюбился в бога, и я…
– Я так и знала, – обрывает Мероэ. – Ты влюблена в Гермеса.
– Может, уже хватит, а? – ворчит Цирцея. – Элла, ты в особой ситуации с этим браком, не удивительно, что ты влюблена в того, за кого вышла замуж.
Хмурюсь, озадаченная.
– Вы не осуждаете.
– Мы говорили с Эросом и Антеросом, – признается Мероэ. – Немного расспросили их о брате, чтобы узнать, как он ведет себя с женщинами.
– Главное слово было «правильно», – продолжает Цирцея. – По-видимому, он следует строгому кодексу поведения.
Это заставляет меня улыбаться и трепетать одновременно. Да, Деймос действительно так себя ведет. И сейчас я скучаю по нему еще больше.
– Между прочим, ты, скорее всего, проживешь с ним не всю жизнь, а короткое приключение…
Сестры полностью поддерживают эту идею. Надеюсь, что это всего лишь влюбленность и не более.
– Так, так, – настаивает Мероэ. – Вы переспали?
– Один раз.
– И как это было?
