Пройдясь вдоль кромки леса и доехав до развилки, мы дружно повернули направо и поскакали в указанном Рони направлении. Особняк исчез из вида, его скрывал лес, а перед нами открылся новый захватывающий вид. Дорога уходила вниз, а там, в долине, как бы в углублении, раскинулась чудная деревушка, утопающая в уже покрывающейся позолотой зелени. Пятна разноцветных домиков пестрели всеми цветами радуги, широкие ухоженные улочки, добротные заборы, разносящееся в воздухе ржание лошадей, кудахтанье кур, кряканье уток. Милый, чудный сельский пейзаж.
Так я и думала! Ничто не напоминало здесь о бедности и разрухе. Мы выехали на самую широкую улицу деревни, справедливо полагая, что дом старосты должен быть в центре ее. Проехав до середины, решили остановиться перед самым большим и единственным двухэтажным домом. Спешились, привязали лошадей к столбу на улице, постучались в добротные деревянные ворота.
Открыл хмурый широкоплечий малый в цветастой рубахе, перепоясанный атласным кушаком.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, — нам бы к старосте.
— Хозяин сегодня не принимает, — через губу выдавил парень, — приходите завтра, — и попытался закрыть перед нами дверь.
Но мой спутник, с неимоверной скоростью оказался передо мной, выставив вперед руку и плечом не давая закрыться воротам.
— Нам нужно сегодня, — с грозным видом сообщил недорослю Марк, — ты что, образина, не видишь, что говоришь с благородными господами? Я королевский ловчий. Немедленно проводи нас к хозяину.
Малый засуетился, весь его скучающий вид испарился, он шире открыл ворота, пропуская нас на большой хозяйский двор. Уважает народ государственных людей!
Мы прошли по широкому двору, по мощеной дорожке к хозяйскому дому, минуя большую остекленную теплицу (что очень большая редкость в нашем королевстве, стекло — дорогое удовольствие), минуя добротные конюшни, где из приоткрытых дверей высовывались вполне себе упитанные лошади (вопрос — а где они тогда брали тощих для визитов к Грегу?). С заднего двора слышался неумолкающий гул большого количества птицы, оттуда же обреченно мычали коровы. Благодать! Не хозяйство, а загляденье! И лишь господин этих мест живет в ободранном доме, упиваясь вином и поедая огурцы. Обманули, гады! Во мне поднималась злость, она просто клокотала в середине! Убью, мерзавцев!
Отодвинув в сторону впереди шагающего парня, я первая взбежала по лестнице, распахнула кованную железом тяжелую дверь. Вошла в помещение и ахнула. Прямо в прихожей, в предбаннике, лицом к двери висело огромное зеркало потрясающей красоты, в ажурной кованной раме, с вкраплением в нее сверкающих драгоценных или полудрагоценных камней(кто их с первого взгляда разберет?). Н-да, претенциозно!
Под ногами имелась ковровая дорожка, ведущая в основную часть дома. По ней я и пошла. Ну, как пошла? Почти побежала. Рванула на себя еще одни двери, пересекла большую комнату с явно не крестьянской мебелью, потом были еще одни двери, рванув и их, и попала, как это говорится, «с корабля на бал». Не на бал, конечно, а на такой себе парадный ужин.
Светили канделябры, явно из господского дома, за большим столом, покрытым белоснежной скатертью и уставленным всевозможными блюдами (в основном мясными), сидели несколько человек. При моем появлении голоса трапезничающих замерли, и все уставились на меня с явным интересом.
— Здравствуйте, господа, — как можно более ядовито произнесла я.
Восседающий во главе стола крупный мужик неодобрительно нахмурил брови.
— Кто такая? Почто без приглашения явилась? Где Порк? Почему пропустил? — И это все на одном дыхании, без пауз и смены интонации.
Спиной я почувствовала приближение королевского ловчего, а обогнув меня по дуге, в дверь протиснулся малый с ворот и испуганно заголосил.
— Дяденька, я ничего не смог сделать. Вот мужик говорит, что королевский ловчий. А девка, вообще, вперед побежала, как скаженная, не остановить.
Услышав о титуле моего сопровождающего, все присутствующие вскочили на ноги, не исключая и хозяина этого дома. Смешно было видеть, как такая гора пытается согнуться в поклоне, но большой выпирающий живот явно мешал это сделать, поэтому мужик наклонил голову и как- то даже помахал пред собой руками. Выражение лица его сразу изменилось. Толстые губы растянулись в улыбке.
— Рады, рады, проходите. Позвольте, угостить вас гости дорогие, чем бог послал.
Я оглядела ломившийся от еды стол. Взгляд задержался на зажаренном поросенке с яблоком в приоткрытой пасти. Я прошла к столу, наклонилась над шедевром кулинарного искусства, вытащила это яблоко и, размахнувшись, послала его в рожу хозяина.
Яблоко было основательно пропеченным, поэтому, ударившись о крупный нос мужика, расползлось по лицу неаппетитной кашицей. Дружное «ах!» было ответом на мои партизанские действия.
