На минуту в комнате воцарилась неимоверная тишина, а потом все и сразу задвигались, закричали и стали угрожающе приближаться ко мне. На своем плече я ощутила руку Марка, которая пыталась задвинуть меня за свою спину. Но, не тут-то было! Я вам говорила, что бывает, когда мне под хвост «шлея» попадает? Не говорила? Ничего особенного, просто мой «победун» утраивается, удесятеряется, и мне уже и «море по колено», и «океан могу выпить».
По моим ладоням заскользили шипящие зеленые искры, потрескивая особенно громко, удалось даже изобразить пару непроизвольно вырвавшихся молний, что окончательно убедило собравшуюся публику стоять на месте, некоторые даже голову руками прикрыли, и понесся шепот: «Ведьма! Ведьма! Черная ведьма! Что делаааать- то?»
— Всем стоять! — Рявкнула я. — Подняли руки, ладонями ко мне. Живо!
Оглядев смешных людей с перекошенными от страха рожами, с зачем- то поднятыми руками, я немного успокоилась. Смешно же! Приказать им что ли спеть чего — нибудь или сплясать? Но, вспомнив, в каких условиях оставила Грега, что день неумолимо приближается к вечеру, решила более не издеваться.
— Сели все за стол. Руки положили на стол, чтобы я видела, и представились все по очереди. Начнем с тебя, — я ткнула в старосту рукой.
Все чинно уселись и уставились на меня преданными глазами. Представлялись по очереди. Честно, имен даже не запоминала. Просто нужна была пауза — у меня же силы небезграничны, поэтому боевые искры отозвала.
— Вы знаете, что положено ворам и мошенникам? — тихо начала я, после их представления. — Все ваши имена у меня здесь, — я постучала по своему лбу. — А господин королевский ловчий, представитель Ее величества, все их подтвердит в суде. Ворам и мошенникам полагается смертная казнь (я немного сгустила краски, иначе с такими нельзя). Ваш хозяин, герой королевства господин Грегор Дерид, живет в непотребных условиях, а вы обкрадываете его, регулярно, день за днем, на протяжении нескольких лет.
Хозяин дома вскинул голову.
— Вы о чем, госпожа ведьма? Ничего такого мы не делали.
— Мебель и обстановка? — задала я вопрос.
— Купил у господина, у меня и свидетели есть.
— Недоплата за урожай?
— Какая недоплата? Все копеечка к копеечке отдали. Господин Дерид сам соглашался с нашей оплатой. Спросите у него сами, там еще слуга его Рони живет. Он тоже подтвердит. Господин Дерид пьет много, все пропил. Нет нашей вины ни в чем.
— Ну, знаете, — Марк не выдержал и шагнул вперед, гневно сверля толстого борова взглядом. — Вы живете лучше, чем он. Как можно было так обойтись с героем войны? Да вас Ее величество в тюрьме сгноит.
Хозяин дома вальяжно откинулся на спинку явно господского кресла, сцепил жирные пальцы на своем толстом животе, выпятил нижнюю губу и победно улыбнулся.
— Не имеете права. Все по закону. Я расписки всегда беру. У меня все бумаги в порядке.
М-да, тяжелый случай. Если до суда дойдет, правда ведь, ничего не докажешь.
Марк отставил ногу, сцепил руки на груди, видимо, чтобы не пустить их в ход, и дрожащим от ярости голосом проговорил.
— Да я все доложу Ее величеству. И как вы думаете, кому она поверит?
— Но мы не сделали ничего плохого, — уже более неуверенно возразил староста. — Кто ж наказывает за умение хорошо жить?
— Мерзавец, — голос ловчего звенел, — ты хорошо живешь за счет обмана благородного человека, героя.
— Подождите, господин Остен, — вмешалась я. — Может быть, и правда не все так плохо? Может быть у этого господина, действительно, все бумаги в порядке? Имеются у вас бумаги? Говорите.
— Имеются. Вот те крест, имеются.
— Вот мы и приехали для проверки. Если бумаги имеются, то дайте нам на них взглянуть. И если все честь по чести, мы уйдем.
— Альма, — зарычал Марк, — что вы говорите? Спустить этим ворам такое?..
— Марк, — я говорила тихо и безнадежно, все дружно напрягли слух, — но если бумаги есть, мы ничего не сможем сделать. Несите бумаги, господин староста. Только все, что у вас есть. У меня нет ни малейшего желания приезжать сюда еще раз.
Мужик заерзал по сиденью толстым задом, выражая сомнения.
— Но у меня только мои бумаги. У других мужиков тоже есть, — как бы пригрозил он нам.
— Идите, идите, — ласково проговорила я. — С другими будем разговаривать по- другому. А вы — староста, человек, наверняка, честный и порядочный. Покажите нам свои бумаги, мы их посмотрим, и если все в порядке, поедем дальше.
— Хорошо, — решился жирный боров. — Только я не дурак, будете смотреть из моих рук.
Ах, ты сморчок поганый! Сколько нервов ты уже вымотал, да я тебя сейчас так прокляну…. Но….. Нельзя. Надо сделать дело.
— Идите, идите. Будем смотреть из ваших рук, — я успокаивающе покачала головой.
Мужик вперевалочку ушел. Отсутствовал минут десять, потом вернулся, неся ворох бумаг.
— Здесь все? — уточнила я.
— Все, — гордо и с вызовом объявил он. — До последней копеечки отчитаться могу.
— Ну, показывайте.
Я слегка наклонилась вперед, боров отступил.
— Вы что, издеваетесь? Я ничего не вижу, мне бы подписи рассмотреть и предметы договора.
— Ага, я покажу, а вы порвете.
Да что ты будешь делать?
— Ладно, я руки за спиной держать буду.
