— Вы не вернётесь в свой дом. Я отдал распоряжения, чтобы сюда доставили ваши вещи, их тщательно проверят и разместят в этих покоях.
— А как же вы? — мне не верилось, что Альвэйр не терпящий людей, станет жить со мной под одной крышей.
В кои-то веке на совершенном лице отразилось смесь раздражения и усталости.
— Разумеется, я тоже буду жить здесь. Поверьте, я не в восторге от происходящего, но пока вы не можете оставаться без присмотра.
— Я могла бы поселиться у лорда Кэлеана. Уверена, он не отказал бы, — убеждённо заметила я. Заботилась я, конечно, не столько о комфорте моего мужа, сколько о своём душевном спокойствии.
Мне было неведомо, как эльф ощущал нашу связь, но я всё чаще ловила себя на том, что минуты, проведённые с ним вместе, стали мне небезразличны. После того, как я очнулась окончательно, Альвэйр часто покидал замок. И порой я подолгу замирала, вслушиваясь — не послышится ли звук открывающейся двери?
Я чувствовала себя жалкой. Будто побитый бродячий щенок, готовый ластится к первому встречному прохожему, обратившему на него внимание. По той же причине я сразу потянулась к жрецу, первому отнёсшемуся ко мне с теплотой.
Всю жизнь я хотела верить, что взрастила вокруг себя крепость, внутри которой мне хорошо и одной.
Но, выходит, ошибалась.
Призрачной любви к Альвэйру, которая, как мне теперь казалось, будто молот нависла где-то над головой, я боялась, словно огня. Страшилась, что она случится. И в то же время знала, что это неизбежно. Слишком я хорошо знала дорожки чувств, чтобы понять, куда влекло меня теперь.
Моё предложение не понравилось эльфу.
— Вы леди Дома вереска и не будете жить нигде, кроме наших земель. К тому же, мне кажется, у вас сложилось превратное представление о Кэлеане. То, что он отец моей матери никак не меняет его положения в обществе. Он не человеческий старик. Он мужчина в той же степени, в какой и я. Недопустимо, чтобы чужая жена жила под одной с ним крышей.
Раздражённо я возразила:
— Всем прекрасно известно, что мы супруги лишь на словах. К тому же ни один эльф не заинтересуется человеческой женщиной, я вполне это уяснила.
Мне показалось, что ему нечего возразить — в чернильных глазах промелькнуло непонятное мне волнение, и чуть изменившимся голосом лорд спросил меня:
— Ума не приложу, как вам удалось водить за нос герцога и остальных так долго? Вы неподатливы и упрямы. Спорите на каждом шагу. Благодать снизойдёт на мир в тот день, когда вы уступите мне в чём-либо.
Я откинулась на подушки и устало заметила:
— Я не прошу ничего невозможного. Не выведываю ваши тайны. То, что мне интересно, касается лишь меня. Не думайте, что я не понимаю, насколько вам тяжело говорить со мной. Но всё же я хочу, чтобы меня слышали и верю, что вы способны на это.
Он поднял на меня свои холодные глаза и медленно проговорил:
— Отрадно слышать, что вы настолько верите в меня. Вот только, ничего вы не понимаете, Эльрис. Ничего.
Благодаря магии Кэлеана и Альвэйру, следившему за мной, я смогла встать на ноги через несколько дней. Слабость всё ещё была слишком сильна, но я медленно шла на поправку.
В очередной визит жрец констатировал:
— Я вынужден извиниться. К сожалению, ваше здоровье уже никогда не будет таким, как прежде. Может быть, мне удастся найти способ в будущем…
Я подняла руки, призывая жреца остановиться. Любому было понятно — чудо, что я вообще жива. Нет вины Кэлеана в том, что отравление не пройдёт для меня бесследно. Быть может, мне удастся сделать что-нибудь при помощи дикой магии, которая пока спала. Она и моя ментальная сила тлели где-то глубоко, и сейчас я была всё равно, что обычный человек.
— Всё в порядке. Я обязана вам многим.
Будь я эльфийкой, мне стоило бы дать жрецу какую-нибудь личную вещь или украшение, которое могло бы Кэлеану помочь показать другим, что я его должница и поддержу лорда в случае конфликта. Но я была для эльфов никем, это лишь повредило бы моему новому родичу.
Поэтому я просто сказала:
— Если вам понадобится помощь, я готова буду её оказать.
Кэлеан склонил голову и с интересом на меня взглянул. Эльфы не очень-то ценили человеческое слово, отчасти справедливо считая, что мы не умеем его держать. И, похоже, сейчас он пытался понять, говорю я это, как человек, бросающий обещания на ветер, или как член эльфийского общества.
Альвэйр говорил, что я не вижу настоящего Кэлеана. Его ответ мог бы дать мне подсказку.
— Вы понимаете, насколько серьёзно это обещание? Я жрец. Не сочтите, что хвастаюсь, но я спасаю жизни регулярно. Не подразумевается, что я получу за это плату. Если б каждый обещал отплатить за это, у меня хватило бы должников, чтобы стать новым королём. Потому что возвращать долг за спасение жизни, если уж собираешься это делать, надо сполна.
