Люди изнасиловали её и вырезали их нерождённого ребёнка из её чрева. Он знал, какое бессилие, гнев и отчаяние владели ею перед смертью. Ненависть к людям охватила её всю — от того, что она не в силах спасти и защитить то, что должна.
Олиэ умерла сломленная и с разбитым сердцем.
А он не пришёл спасти её.
Этот груз не исчезнет никогда до скончания времён.
Иногда он был уверен, что совершил преступление. Не противься он браку с принцессой, Эльрис стала бы женой другого эльфа. Эльфа, у которого нет неподъёмного прошлого на плечах. Он полюбил бы её не меньше, чем сам лорд. Альвэйр был уверен в этом. И эта мысль болью отзывалась в его сердце — когда он представлял её с кем-то другим.
Странно было слышать от него такое. Альвэйр знал, что тот, другой, любил Олиэ не меньше него.
Мужчина усмехнулся, несмотря на боль терзающую сердце.
— Ты слишком предвзят, потому что сам наполовину человек.
Альвэйр ничего не ответил. Лишь укрыл спящую девушку одеялом и принялся ждать её пробуждения.
В тот день я слишком устала, чтобы в действительности бояться. Сон сморил мгновенно, но вместо благостного забытья принёс смутный сгусток видений, бередящих сердце.
Когда я открыла глаза, в душе разлилась досада. В башне Альвэйра я видела столько вариантов путей, что не счесть. Были среди них и те, где меня разоблачали — смутно я помнила их. Но они утекали сквозь пальцы, отказывались выстраиваться в единый рисунок
Ибо всё внимание в те минуты было приковано лишь к Альвэйру в моей судьбе.
Это было так не похоже на меня — настолько сосредоточиться на ком-то, что забыть о себе.
Послышался шорох одежды, мой взгляд метнулся к окну, и я застыла, разглядывая тёмную фигуру в сером сумеречном свете.
— Доброе утро, — чуть усталый голос мужчины казался мне странно мягким и успокаивающим, хотя губы его вновь сложились в непримиримую, упрямую линию.
Я отвела взгляд, внезапно вспомнив их прикосновение.
Туманные ленты его чувств простёрлись ко мне, будто руки, желающие обнять… Но я не сняла щит, помня о своём обещании самой себе и ему — пока… нет, больше не читать чувств эльфа даже так.
— Доброе утро, мой лорд, — негромко произнесла я, чуть склонив голову на бок. Альвэйр не мог видеть этого, но всполохи его чувств гладили мои скулы, касались волос и плеч. И хотя я не ощущала и самой малости того, что таилось за лентами тумана, обвивающего меня, всё было понятно и так.
Он просто хотел касаться меня. Утешить. Уверить, что всё в порядке.
— Мне пора уходить, — с сожалением признал он. — Я просто хотел предупредить вас — суд будет. Мне не удалось образумить короля.
Он сказал это так спокойно, что я сразу почувствовала — у Альвэйра есть план.
— Что мне следует делать?
— Не отрицайте своих сил. Признайте их, а в остальном придерживайтесь того, о чём говорили мне. И в качестве своих защитников попросите своих ближайших родичей — меня и Кэлеана. Обязательно обоих.
— Что дальше?
— Я не могу пока рассказать деталей, — Альвэйр подарил мне долгий взгляд, за которым крылось то, что мне и самой должно было быть очевидно. Это замок короля, могучего мага. Никогда нельзя быть уверенным в том, что твои слова не дойдут до владыки.
Тем более Ольмильяр был непрост.
Я помнила нашу единственную встречу и то, как дикая магия затаилась, не желая привлекать его внимания. И это пугало. Ведь даже Луистер, что покушался на самую суть дикой магии, вызывал у неё лишь ярость, но никак не желание затаиться и спрятаться. Да и другие маги, даже такие могущественные как Кэлеан, не вызывали у древней силы подобных опасений.
Поэтому недооценивать Ольмильяра не стоило, если жизнь дорога.
— Но уверен, вы сразу поймёте мой замысел, когда всё начнётся, — лёгкая улыбка мелькнула по лицу эльфа. Затем он неожиданно сделал то, чего я от него никак не ожидала.
Словно стремительная тень, Альвэйр скользнул к моему ложу, опустился на колени и взял меня за руку. Лишь почувствовав горячее прикосновение мужской ладони, я осознала, что Альвэйр впервые за долгое время снял перчатки.
— Помните, вам не нужно бояться. Я умру, но сделаю всё, чтобы для вас эта история закончилась благополучно.
