Темноволосый эльф был похож на меня когда-то. И мне, и ему было нечего терять. И чем сильнее загоняли нас в угол, тем упрямее мы становились. Королю никогда не добиться нужного принуждением. Если он не отступит вовремя, то потеряет важного сторонника.
— Не слишком ли ты дерзка?
— Не более, чем вы, мой король, — очень смелые слова, но владыка не обратил на них внимания.
— Чувство долга заставит его подумать о продолжении рода.
В голосе мужчины слышалась уверенность. Он, подобно Глорейле, думал, что однажды Альвэйр придёт к этому. Захочет наследника своей крови. Если такое и случиться, могла бы поспорить, у дев плодородия больше шансов, чем у принцессы.
Я не стала бросать в лицо королю очевидное. Едва ли он обрадуется сравнению своей сестры с девами. Тем более не в её пользу. Хотя бы и в таком вопросе.
— Это то, чего вы желаете своей сестре — чтобы муж ложился с ней лишь из необходимости? — сухо спросила я. — Рано или поздно её любовь перерастёт в ненависть, и она будет несчастна.
Ментальная защита короля была почти безупречна, но именно в этот момент ко мне бросились туманные тёмные «щупальца» его ярости. Он навис надо мной и гневно прошептал ухо:
— Думаешь, раз менталист, легко можешь читать чужие души?
Я просто видела такой вариант.
В одном из будущих.
— Это не так. Но вы слишком много хотите от Альвэйра. А когда ваши ожидания не оправдаются, будете несчастней всех остальных. Ему сильно хуже, чем сейчас, уже не будет. А вот вам и вашей сестре вполне.
Буря внутри Ольмильяра опала также внезапно, как появилась. Он взглянул на меня бесконечно усталыми глазами, в которых отчего-то я столь явственно увидела груз долгих-долгих лет, что стало не по себе.
— Ты ведь не можешь ни влиять на меня, ни читать мои мысли. На мне амулет, сделанный другим менталистом… Тогда откуда во мне желание согласиться с тобой?
Неужто он почувствовал мою правоту? Что ему не удастся сломать Альвэйра и достигнуть желаемого.
— Я не стала бы вас читать и воздействовать, даже не будь его. Я присягнула вам.
— И всё же клятва человеческому королю не остановила тебя от многолетнего обмана, — усмешка Ольмильяра была мимолётной. Он не придавал большого значения моим словам, и на самом деле его мало волновало, была ли я верна своим обещаниям.
Я позволила себе мрачно взглянуть на него.
— Вы действительно думаете, что я клялась в чём-то Рорху? Ему не нужны женские присяги. Стали бы вы требовать клятвы верности от всех чашек и ложек, что есть у вас во дворце? Он думает о женщинах примерно также.
Долгий взгляд был мне ответом. Эльф смотрел на меня, будто впервые видел, но я не смогла отгадать, что заставило его перемениться.
— Я не допущу подобной ошибки.
Это было последнее, что я услышала из уст короля.
Несколько дней я провела в одиночестве, разбавленном лишь письмами от Альвэйра, которые стражи передавали мне.
В его посланиях иногда была всего пара слова, но была уверена, что не в привычках эльфа писать кому-либо без крайней нужды. И то, что он делает это каждый день лишь для того, чтобы я не чувствовала себя одиноко, дорогого стоило.
Утром того дня, когда должен был состояться королевский суд, слуги принесли одеяние, посланное Домом вереска.
Оно было полночно-синим, как и те одежды, что были на мне в день представления ко двору.
Цвет магии. Того, что было моей сутью.
В ларце, отправленном Альвэйром, я нашла серебряный пояс с изображением ворона в вересковом кольце и жемчужные серьги, подаренные мне Кэлеаном. Украшения не очень сочетались между собой, но гораздо важнее было их значение.
— Лорд особенно просил, чтобы вы надели этот плащ, моя госпожа.
Сказав это, один из стражей Альвэйра положил на столик светло-серый свёрток.
Когда я осталась в комнате одна, то расправила тяжёлое одеяние и задумчиво скользнула пальцами по одежде. Светло-серая с жемчужным отливом ткань. Полы плаща расшиты вересковыми цветами тёмно-серого цвета с сверкающими серебряными нитями.
Одежда, которой не одно десятилетие.
С чужого плеча, наспех укороченная под мой рост.
Испытывая затаённый стыд, я прижалась щекой к гладкой ткани и глубоко вздохнула.
Но, если плащ и хранил запах Альвэйра, он развеялся давным-давно.
До меня донесся лишь аромат трав, холодного горного ветра и опавшей листвы.
***
Для Ольмильяра разумнее было подстроить моё разоблачение чужими руками, а самому выступать судьёй, как это обычно бывало в разбирательствах над высшей знатью и в других особо сложных случаях.
Но то ли король изрядно торопился, то ли просто не хотел терять контроль над ситуацией, а потому сам выступил против меня.
Судьёй был назначен Харуан из Дома гроз — дальний родич Гарэна, а значит ждать от него снисхождения к леди Дома вереска не приходилось. Напротив, для Дома гроз — это редкая возможность подвергнуть сомнению веру эльфов в Альвэйра и Дом вереска.
Всё это заставило меня думать, что Ольмильяра интересовало нечто большее, чем брак Альвэйра и моя личность.
Быть может, он увидел в этом возможность уменьшить влияние Дома вереска.
