— Но ведь это хорошо. Разве нет?
Мама вздохнула ну очень уж расстроенно. Видимо, я опять что-то не то ляпнула. Но ведь если инспектор решил сообщить моей матери, то он решил оставить меня в покое всерьез?
— Сонька, ну ты у меня совсем глупая. Этот мальчонка так легко не мог сдаться. Это какой-то хитрый тактический ход, он просто хочет усыпить нашу бдительность, чтобы потом нанести удар.
Такие слова меня, конечно, расстроили.
— Ну даже если так. Я ничего не сделала, так чего мне бояться? И вообще, если даже то, что у меня алиби круглые сутки, для Левина не показатель, наверное, лучше вернуться к себе и махнуть на все рукой.
И снова мама вздохнула. Видимо, сегодня я ее расстраивала больше обычного.
— Сожрет он тебя, Сонька. Сожрет и не подавится. Нельзя быть такой рохлей. А впрочем… Хочешь вернуться к себе — возвращайся. Дело твое, в конце концов. Я Косте скажу, он за тобой приглядит по мере сил. Кстати, что у тебя с ним?
В последнем вопросе явственно прозвучала надежда.
— Он неплохой, — ответила я, не желая говорить хоть что-то определенное.
Упоминать о вчерашнем признании в любви, которое я не должна была услышать, мне, разумеется, и в голову не пришло. Если маме такое сообщить, она тут же примется подбирать ресторан для грядущей свадьбы.
— Неплохой, — передразнила мать. — Да тебе просто нравится одной куковать, вот и все. Такой парень клинья подбивает, а все без толку. Принца ждешь, что ли?
О том, кого я жду на самом деле, говорить я тоже не стала.
— Ладно, мама, пойду собираться. А то я уже объела Яну, — сменила я тему и закончила разговор.
Подруга, услышав о моем решении возвращаться домой, покрутила пальцем у виска и сказала, что эточистой воды глупость.
— Пойми, Соня, ну, навешал тебе Левин на уши лапши, что больше тебя донимать не станет, так это еще ни о чем не говорит на самом-то деле. Он так просто не отступится. Это какая-то хитрость, Сонька. Головой-то подумай для разнообразия.
Я тяжело вздохнула и покачала головой.
— Да ничего он не сделает мне, Яна. Не переживай. Все будет хорошо.
Мне не поверили. В очередной раз. Кажется, я уже понемногу начала привыкать к тому, что каждое мое слово подвергается сомнению.
— Добираться сама будешь, я в извозчики не нанималась, — раздраженно проворчала Яна и ушла на кухню, весьма красноречиво хлопнув дверью.
Похоже, обиделась. Я могла пережить многое, но не когда на меня обижались, тем более так демонстративно. Обычно я тут же шла мириться. Первая. Все равно, кто начал ссору и кто во всем виноват, я всегда пыталась первой уладить конфликт.
— Между прочим, это ты сама решила, что меня объедаешь, — буркнула подруга, когда я пришла к ней на кухню. В мою сторону Яна демонстративно не смотрела, а овощи для салата строгала с таким остервенением, что подходить к ней было откровенно страшно.
— Но я тебя действительно объедаю.
Яна едва не зарычала от досады.
— Ну так дойди до магазина и купи продуктов, если совесть покоя не дает. Зачем к себе-то уезжать? Мне, между прочим, скучно одной. Период междумужья. В конце концов, не тебе одной требуется помощь и поддержка. Мне тоже.
Иногда ход мыслей подруги заводил меня в тупик и заставлял вспоминать анекдоты о блондинках.
— Почему бы тебе просто не найти очередного годного поклонника? — беспомощно спросила я. Обычно у нашей Яны не возникало проблем, когда дело доходило до выбора очередного мужа.
Яна тряхнула золотыми кудрями и ответила:
— Зимой? Ты представляешь, какой это ужас — начинать роман зимой в Сибири? Под пуховиком и шубой фигуры не разглядеть. На высоком каблуке толком не походишь. Машина то и дело замерзает.
Я тихо рассмеялась. Не приходилось мне прежде рассматривать романтические отношения под климатическим углом.
— Вот весна придет, тогда и за дело. Юбку покороче, декольте поглубже, каблук повыше, помада поярче. Можешь конспектировать, потом применишь на практике.
И все-таки я собралась с духом, уложила разобранные вещи в чемодан и вызвала такси. Дергать каждый раз Яну не стоило, она была права, в извозчики подругу я точно не нанимала, для того и были придуманы такси и прочий транспорт.
Провожали меня с похоронным выражением лица и крупной надписью на лбу "Назад не возвращайся".
Яна дулась.
Яна обиделась.
Яна клялась, что больше мне помогать ни за что не станет, и вот это, конечно, было абсолютнейшей неправдой.
Квартира встретила меня тишиной и пылью. Пыль почему-то собиралась очень быстро. Пару дней не вытирать — и все, клубы паутины по всему дому.
— Пора за уборку, — сказала я сама себе, когда сняла пуховик и разулась. — Дом, милый дом.
Окна мои выходили на южную сторону, поэтому обычно было светло, пожалуй, даже невыносимо светло, поэтому я чаще всего закрывала шторы, и в квартире стоял в итоге мрачный полумрак.
Избыток света ведет к темноте, такая вот забавная ирония жизни.
