В кофейне мы сделали заказ, и пока ждали его, Костя вел разговор сразу за двоих. И он совершенно точно знал, что мне нужно, как это получить. Он все знал. Вот только ничего не знал обо мне самой, да и ему, кажется, было неинтересно, что из себя представляет женщина.
Почему Косте вообще пришло в голову, что я кинусь ему на шею при первом же намеке? Ладно, мне известно, что мы с ним друг другу предназначены, но суженый-то мой этого не знает, но все равно ведет себя так, словно я принадлежу ему и все тут.
Неужели же я выгляжу настолько жалкой, что можно подумать, будто я польщусь на первого, кто обратит на меня свое высочайшее внимание?
А ведь еще немного — и зайдет разговор о свадьбе. Об этом говорило самоуверенное Костино поведение, довольно-таки хозяйские взгляды в мою сторону.
Интересно, а что с ним станется, когда мама после свадьбы так и не пожелает брать зятя в ученики? Она точно не станет передавать Косте свой опыт и умения, пусть и позволяла ему на что-то рассчитывать. Для чего бы родительница моя не держала при себе Стаховича, это не та причина, на которую он надеется.
— Соня, ты меня вообще слушаешь? — в конце концов не выдержал Костя, которого, видимо, утомили мои редкие односложные ответы. Но я действительно считала, что молодому человеку безразлична моя реакция на его слова. Оказалось, нет.
— Прости, день выдался чересчур тяжелым, я устала, — тихо ответила я, наказывая себя последним, самым гадким глотком кофе.
Не выносила этот напиток, но именно он лучше всего помогал мне держать себя в руках и не вестись на лживые речи. А Костя мне наверняка врал.
Стахович тяжело вздохнул.
— Прости, что усложнил и без того тяжелый день. Вот только почему с Левиным ты никогда не бываешь ни усталой, ни занятой?
Отвечать на этот выпад я посчитала излишним, пусть Костя и мой суженый, однако же сейчас я не обязана ни объясняться, ни отчитываться.
— Отвези меня домой. Я, правда, слишком устала сегодня.
Дверь перед Костей я закрыла, даже не подумав пригласить его войти, хотя тот, кажется, и рассчитывал на подобное. Пусть днем я и была преисполнена решимости принять свою судьбу, на деле все оказалось не так просто.
Я не хотела быть связанной с Костей, мне от мысли, что мы всю жизнь проведем вместе, тошно становилось.
Когда тишину моей квартиры разорвали звуки сарабанды, я обрадовалась. Торжественная и мрачная мелодия теперь казалось едва ли не ангельскими гимнами.
— Кирилл Александрович, добрый вечер, — произнесла я, улыбаясь.
Даже если Левину вздумалось поговорить исключительно по профессиональной надобности, я все равно была рада услышать его голос.
— Скорее уж, доброй ночи, — тепло произнес мужчина. — Без четверти двенадцать. Простите за поздний звонок. Я… Мне просто нужно было вам кое-что сказать.
Обычно ничего хорошего Кирилл Александрович мне не сообщал.
— И что же?
Маг глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду.
— Нежнее нежного
Лицо твое,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое —
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.
Тихо, мягко звучал голос Кирилла Александровича, и каждое слово его будто под кожу проникало. Сам этот голос уже был как ласка: робкая, осторожная, такая нежная.
— Мне… Мне уже тысячу лет никто не читал стихов.
Мне никто и никогда не читал стихов.
— Как вы догадались, что я люблю Мандельштама? — растеряно спросила я, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Я была практически уверена, что в этот момент Левин улыбается, светло и чуть грустно.
— Вы похожи на девушку, которая любит поэзию Серебряного века, Софья Андреевна. А это стихотворение, оно словно бы о вас написано, и я бы никогда не простил себе, если бы не прочел его вам.
У меня как будто горло перехватило. Не смогла ответить, даже единое слово выдавить показалось невозможным.
— Вы постоянно говорите о судьбе… Конечно, я не сидел между зеркалами, чтобы узнать, кто мне предназначен, но моя судьба — вы, и никто не сможет доказать мне, будто это не так. Я люблю вас.
На глазах закипали слезы. Ну почему так получилось, что не Кирилл Александрович — мой суженый? Почему не этот мужчина, порой резкий на слова, временами пугающий, но искренний, справедливый… и любящий меня. Чтобы ни влекло ко мне Костика, это точно не глубокие искренние чувства. Я была нужна ему, несомненно, но точно не из-за великой любви. Откуда-то я это прекрасно знала.
На следующее же утро я получила приглашение в гости к Левину. Хотела было даже смутиться, однако Кирилл Александрович с присущей ему прямотой тут же сообщил, что им движет сугубо профессиональный интерес, и нам компанию составит еще и Павлицкий как неизбежное зло. Почему нельзя собраться у меня, как случалось раньше, маг не сказал, и я решила разузнать все уже при личной встрече. Сама мысль о том, что я навещу Левина в его собственном доме, меня совершенно не смущала.
Голос мага звучал по телефону совершенно как и всегда, однако мне чудилось, будто в нем то и дело проскальзывали мягкие нотки, который заставляли вспоминать вчерашний разговор. Нежнее нежного.
