– Что ж, до сих пор ты играла роль наставницы и проверяла меня, – он протянул мне свои руки, обтянутые тонкой белой кожей, напоминающей скорее слой воска на кукольном теле. – Теперь я сам хочу испытать тебя. Покажи же, чему ты научилась.
Я взяла его длинные пальцы с острыми ногтями и прижала к своей груди, к точке под сердцем. Склонив голову, я сосредоточилась на самом ценном, что чувствовала внутри себя, и направила это к старейшине, не жалея.
Из его высохшего рта вырвался легкий вздох удивления: от своих слуг, не видящих солнца, он не мог получить подобного. Я же подарила ему звон ручьев и шуршание листьев, жаркое биение пламени и свободу ветров, все, что могла разделить с природой и что бесконечно любила. Моя магия, моя жизнь, я отдавала ему всю свою душу, и, воспользовавшись нашей связью и его восторгом, заглянула глубже в его собственное нутро.
Бездна, с которой я столкнулась, ошеломляла: в теле передо мной не было ничего живого, он был словно телега, которую чинили столько раз, что в ней не осталось ни одной изначальной детали. Запертые в его костях силы изнывали и бились, как в темнице, но старик крепко привязал их к себе.
– Ты способная девочка, – проговорил он, когда я отпустила его руку. Мне подурнело, но я знала, что сделала это не зря: я должна была стать хорошей приманкой. – Сирил рекомендовал тебя, и теперь я вижу, что в нем говорил не только пылкий юноша: твоя душа также богата, как и твоя красота, Одри.
Он коснулся длинными ногтями моих волос, затем моей щеки. Иссохший рот расплылся в улыбке.
– Я готов предложить тебе знания и кое-что куда большее, чем ты можешь представить. Жизнь не иссякает для тех, кто готов служить ей, но обходит стороной тех, кто пренебрегает ее тайнами. Скажи, готова ли ты занять свое место в этом круге, Одри?
Сирил говорил мне, что нужно отвечать, и я склонила голову.
– Я готова служить, – произнесла я с придыханием.
– Что ж, хорошо, – удовлетворенно проговорил Салтр, положив ладонь мне на затылок. – Вскоре я подарю тебе возможность доказать свою преданность и стать одной из нас. А пока ступай.
Я выдохнула вместе с очередным ударом сердца: если у меня и был шанс спастись из этого места, я только что его получила.
Когда мы вышли, Сирил крепко сжал мою руку.
– Я боялся, что тебя отправят к пустышкам, – тихо произнес он, но дрожь пробивалась даже в его шепоте. – Я не мог позволить им это сделать… это был единственный путь. Прости меня. Я знаю, как ты любишь солнце и леса, но когда-нибудь ты снова их увидишь, если будешь верна законам. В конце концов время больше не будет иметь над тобой власть.
Я сжала губы. Время все еще имело надо мной власть и куда большую, чем Сирил мог представить: в километрах отсюда шла война, и каждый час, что я провожу здесь, может стать последним для государства, которое построили мои предки. Все, кто мне дорог, в опасности, и я не могу ни защитить их, ни помочь в сражении, пока остаюсь в пещерах.
– Спасибо тебе, – ответила я, сжав его ладонь в ответ. – Я понимаю, что ты сделал для меня, и не знаю, как благодарить…
– Не стоит, – он яростно тряхнул головой. – Может быть ты когда-нибудь научишь меня фокусам, которые так прячешь ото всех. Считай, что я просто выбрал чуть более извилистый путь, чтобы утолить свое любопытство.
Он рисковал своим положением, чтобы спасти меня, и я знала, что дело не в магии Тью. Он надеялся, что я останусь с ним в клане, но будущего, которого он хотел, не существовало – не существовало даже девушки, ради которой он старался. Никого и никогда я еще так жестоко не обманывала, и тем больнее мне было думать о том, каких жертв придется потребовать от Сирила в будущем.
Время до ритуала тянулось невыносимо медленно, я почти не могла спать, в предвкушении свободы пещеры давили на меня все сильнее. Как я ни старалась скрыть свое беспокойство, его заметили, хотя и восприняли, как тревогу новичка перед первым ритуалом.
Они называли его «распитие», и говорили о нем, как о большом празднике, веселом застолье среди друзей, призванном укрепить тело и дух. Меня выворачивало от мысли, что придется в этом участвовать. Я знала, что не смогу завершить ритуал, и день новолуния станет последним в той маленькой жизни, которой обернулись для меня бесконечные недели в пещерах.
Сирил не отходил от меня, он полагал, что меня сдерживает волнение перед предстоящей церемонией, а не отсутствие ответных чувств, и терпеливо дожидался, пока я успокоюсь. Я позволяла ему надеяться, остальные колдуны уже не сомневались, что мы пара, – этого мне и было нужно.
В день церемонии мне выдали черную с серебром мантию, ритуальный кинжал и белую маску. Меня и остальных младших адептов вывели наверх, на поляну камней, где уже много десятилетий клан совершал свои кровавые ритуалы.
