— Потом объясните мне шутку про рог, — привлек к себе всеобщее внимание Семенов, и добавил несколько раздраженно — Валя, приходи в сознание. Работать пора. Я, честно говоря, не ожидал, что тебя так размажет… Думал просто хандра с тебя стечет в землицу кладбищенскую… Тьфу на вас, вы там целуетесь что ли?
Семенов дернул Юрия за рукав куртки, разбивая парочку.
— К могиле, рысью!.. — процедил Старший страж.
Света уличных фонарей, достигающего края кладбища, вполне хватало. Хотя для ведьмы и трех Стражей темнота была не такой уж непреодолимой преградой.
Около часа ночи лопата звякнула о крышку гроба девушки, что так заинтересовала Андрея.
Этот труп, не считая затихшей после дневной экзекуции могилы Валиного отца, был единственным не пожелавшим отвечать Вале. На целом кладбище.
— Ничего удивительного, — флегматично констатировал Семенов, развалившись на соседнем надгробье, выточенном в форме гигантской гранитной волны, — у нее же Медовая Пчела! Мертвая барышня пока может себе позволить игру в молчанку. А вот мы сейчас крышечку откроем, да кулончик снимем. Да обо всем покойницу расспросим.
Юрий с хрустом выломал крышку гроба.
— Ну ты даешь, Юрец, — Ольга присвистнула, — как в “Убить Билла”! Только ты снаружи это сделал…
Валя не поняла, о чем говорит подруга. Она не видела этот фильм. Но судя по контексту — ей бы не понравилось. Видимо там какой-то персонаж бился внутри гроба. Ну и зачем ей такое смотреть? В Валиной жизни было достаточно плохого, так что мрачных книг, фильмов, спектаклей и картин маслом — она одинаково избегала.
Но видимо зря. Судьба решила восполнить этот культурный пробел.
Валя тяжело вздохнула и уставилась в расщелину в деревянной крышке. Семенов покинул свой импровизированный каменный гамак. Ольга прекратила плести венок из гвоздик с соседней могилы и автоматическим жестом повесила его на гребень мемориала-волны.
Четверо молча взирали на покойницу.
Темноволосая девушка, уже полгода как мертвая, если верить надписи на могильном камне. С бледно-синюшным лицом, не тронутым гниением. Лежала сложив руки на укрытой белым кружевом груди. Полупрозрачное свадебное платье, совсем немного запачканное землей, насыпавшейся в разлом на крышке гроба, контрастировало с золотой пчелой, размером с трехмесячного котенка.
— Вот это кулончик, — присвистнула Ольга.
— Все назад, — скомандовал Семенов.
Но было поздно. Пчела издала низкий вибрирующий звук и шевельнула лапками. Покойница разомкнула пергаментные веки. Белесые как бельма глаза. Цвет радужки было уже не различить, да никто и не собирался приглядываться.
Все подчинились Старшему Стражу. Только Валя попыталась коснуться мыслью сознания покойницы. Но лишь оглушительное гудение пчелы было ей ответом.
Валя оглянулась. Подсохшие кончики пальцев мертвой руки сжали земляную насыпь. Затем показалась вторая рука. Она воткнула в зыбкую кладбищенскую землю синеватые тонкие ноготки. Покойница карабкалась наверх.
— Она не ответит, — пролаял на бегу Семенов, ставший огромным серым псом с болотными человеческими глазами, — она не до конца мертва. Не взывай. Она ударит в ответ!
Валя не успела отдернуть от мертвого сознания восставшей из-под земли невесты свои мысленные щупальца. По вискам ударил пронзительный скрежет. Мир заполнил смрад гниения. И Валя ослепла.
Все вокруг застило белое кружево. Кроме неба. Небо было серым. И собиралась над Валиной головой привычной спиралью. В безвременье, как всегда, смерч пытался сойти на землю.
По снегу механическими кукольными шагами к Вале что-то приближалось. Глубокий вдох и выдох. И Абсолютное Белое оформилось в темноволосую девушку в платье невесты.
Мертвая и Валя застыли неподвижно друг напротив друга. Покойница, кажется, потеряла ее из виду, так что неуверенно протянула руку вперед, аккуратно перебирая пустой воздух. Затем начертила что-то заветренным пергаментным пальцем перед собой. Странно знакомые буквы. Валя знала их по прабабушкиным записям.
В глазах-бельмах проступила золотистая радужка. Покойница сфокусировала на Вале взгляд и изобразила что-то вроде улыбки синеватым ртом. Еще один страшный кукольный шаг вперед.
— Хорошо, что можно не размыкать губ, — прошелестела покойница, — мой язык и глотка зашиты где-то в груди… А в голове — какая-то тряпка лежит. С синим цветочным узором. Знаешь, потом все не по порядку назад кладут. А иногда вообще не кладут…
— Знаю, — отозвалась Валя, — кто ты? Почему ты здесь выглядишь как труп? Моя покойная прабабушка выглядит не так…
— У меня не получилось бросить тело, — пожала плечами покойница. Точнее странно дернулась, пытаясь подражать тому, как люди пожимают плечами, — я там уже давно лежу…
Валя открыла рот в ужасе. Беззвучно — здесь по-другому не бывает.
— У него не удался ритуал, — безразлично продолжала Невеста, — сначала раны все время болели. А потом просто стало очень холодно. И скучно. А потом он отдал мне пчелу… Не знаю почему. Но раны опять болят.
