Беловолосый издал горлом странный птичий звук. То ли клекот, то ли затяжной выдох. Юрий слышал такой булькающий свист в легких некоторых свежих покойников. Валя выцепила эту яркую мысль Юрия из их общего информационного поля, и ясно представила, как Беловолосый тащит голую мертвую Надю за окоченевшую белую руку. Как в ее грудной клетке что-то сдвигается. И воздух выходит через раны и из горла с точно таким же звуком.
— Ничего страшного, что ты тащил меня, как колоду, — весело продолжала Надя, а лицо Беловолосого стремительно бледнело с уклоном в зеленоватые оттенки, — ничего, что пересчитал моей головой все ступеньки на деревянном спуске к реке, в которую ты меня выбросил. Прямо как в Винни Пухе, помнишь?
Надя рассмеялась. Беловолосый, кажется, покачнулся. А она все говорила:
— В книге мальчик держал медвежонка за ногу и тащил. А Винни Пух бился о каждую ступень головой. Как я. Только моя голова громче стучала. Но мне было совсем не больно, — Надя улыбнулась, заглядывая в серые глаза Стража. Тот снова что-то судорожно проверил в нагрудном кармане. Напоследок, Надя передразнила его неживой длинный выдох.
— Мы… — получилось сипло, Беловолосый прокашлялся и начал снова, — мы выполняли приказ. Ритуал надо было скрыть. И людям представить все, как обычное убийство… Прости меня.
Надя тем временем успела приблизиться к мужчине вплотную. Он кажется и думать забыл о недовольстве некоего Верховного Стража. Надя совершила еле заметное движение — качнулась вперед, целуя Беловолосого Стража в губы. Тот дернулся и обмяк.
Надя отстранилась от него и тихонько хихикнула: “Никогда не целовалась. Не успела”. Затем беззаботно развернулась и начала вальсировать в лунном свете, мурлыкая мелодию себе под нос.
Валя понимала, что Надя таким способом просто нейтрализовала Беловолосого Стража. Что-то сделала с предметом, который он все время проверял в нагрудном кармане: оттуда показались зеленые вьющиеся ростки, похожие на молодой горошек. Да и сам Страж выглядел осоловело.
Валя понимала, что это уловка. Что Надя открыла Семенову какую-то дорогу. То ли просчитать коллегу и конкурента, то ли просто перехватить инициативу в беседе.
Но еще, Валя поняла, что все это правда. Что Беловолосому приказали — и он волок ее мертвую младшую сестру как куклу. И она билась головой о ступеньки. Что не дрогнув, он выкинул маленькое, почти детское тело на речную отмель. И что Надя действительно не успела. Ни поцеловаться ни влюбиться. На момент смерти ей было девятнадцать с половиной лет.
Валя почувствовала, что лицо щиплет от жгучих дорожек слез, только когда рука Юрия нежно коснулась ее щеки, чтобы их деликатно смахнуть.
А через три дня Валина маленькая сестра снова должна была умереть.
Валю это совершенно не устраивало.
Когда Надя закончила вальсировать и снова порхнула навстречу одеревеневшему Беловолосому Стражу, он не пошевелился. Не пошевелились и его соратники, стоявшие позади него.
Никто не помешал ей запустить руку в его нагрудный карман и достать пригоршню черной, как будто маслянной земли, пронизанной молодыми ростками. Надя запустила в самое сердце земляного комка тонкие белые пальчики и медленно вытянула кулон-каплю на цепочке. Тот самый артефакт из горного хрусталя, что пропал вместе с Андреем. Тем утром, когда Ольга стала Стражем. Кажется, уже целую вечность назад.
— Ну рассказывай, что вам известно, — по-деловому обратился к Беловолосому Стражу Семенов, — и мы, в свою очередь, расскажем все, что знаем сами. Враг у нас с вами общий…
Обратно в поселок ехали на аккуратном бесшумном микроавтобусе. Беловолосый Страж отправился с ними. Он сел за руль. Семенов рядом. В просторном салоне Валя, Юрий, Надя и Ольга сидели друг напротив друга.
Беловолосый, которого на самом деле звали Максим, говорил почти спокойно. Лишь изредка его голос срывался на короткий сип. Впрочем Страж почти сразу брал себя в руки.
— По нашим сведениям, Андрей Рерих не покидал земель своей прародительницы. То есть… Мы не знаем, кто был под личиной и как ему это удалось. Но это кто-то могущественный. Он создал спрутов, марионеток, не менее десятка. За ним тянется кровавый след по всему городу. Он обретается и вокруг земель Геллы… Но пересечь границу не может.
Семенов застонал и прикрыл руками глаза.
— Вот я старый дурак, — протянул он, — и ведь труп нашей старушки почти ровно на границе лежал! По ту сторону.
— Он вас выманить пытался. — продолжил Максим, — и преуспел. Чего он хотел трудно сказать. Думаю вас увели спруты. А сам он в это время искал гримуар Геллы на месте. Он ведь не может зайти за черту, только если мать там. Если мать покинула земли — может.
— Это все верно, — подхватил Семенов, — но только в случае, если сам он — один из наследников. А все наследники Геллы, кроме Андрея, сейчас с нами, — подытожил Старший Страж.
— Верховный всем этим очень обеспокоен, — выдохнул Максим.
