— Вот примерно с этим мы и боремся, — с кажущимся спокойствием протянул Семенов, — с позывами “молодых и талантливых” перекроить миропорядок под себя.
Ольга шла рядом и ничего не говорила. Она была с ним согласна. Всем своим существом. Не потому что она Страж, а Семенов ее Старший. Просто знала, что он прав.
Что Вале больно, что она потеряла всю семью, Ольга тоже понимала. У нее оставался только Юрий, с которым Валя стремительно сблизилась. Ольга это очень даже одобряла. Но он был новым человеком. А вырезать из сердца всех старых, связанных по крови, да ещё одним махом…
Не хотела бы она оказаться на месте подруги.
— Насколько все было бы проще, если бы Юрий просто свернул ей шею тогда в тамбуре, вместо того чтобы клинья подбивать… — страдальчески вздохнул Старший Страж.
Ольга улыбнулась уголком рта. Она не была уверена, насколько он серьезен. Скорее всего, вполне себе.
— Нельзя оставить жить двоих покойников просто так, — продолжил Семенов.
— Во-первых Андрей не покойник, — попыталась парироваль Ольга.
— Я тебя умоляю, очевидно же, что он обречен, — махнул больной рукой Семенов и резко поморщился, — ничего страшного, почти норма. Все-таки Пасечник был преизрядным говнюком…
Семенов баюкал руку, которая очень медленно для Стража регенерировала. Пожалуй, им действительно не стоило соваться на территорию Пасечника сегодня днем втроем. Ловушка Медового Короля для незваных гостей все же существовала. И Старший принял удар на себя.
— Но ты же оставил меня в этом мире, хотя я умерла, — вернула Ольга Семенова к интересующей ее части разговора.
— Это другое, — отрицательно качнул головой Семенов, — тебя-человека больше нет. Ты существуешь в другой форме. Поступить так с наследными ведьмаками нельзя. Плохо получится, пытались уже…
Ольга не успела выяснить кто, когда и при каких обстоятельствах пытался. Они подошли к калитке приснопамятного дома с флюгером-пчелой, на Октябрьском, тринадцать.
Шелестя в ночной тьме черной травой под ногами, шестеро вышли на задний двор к берегу Медовой реки. Никто не выдал волнения, увидев на берегу пенек. А на пеньке — старичка с густыми седыми волосами, в полупрозрачной, дрожащей на манер апельсинового желе, золотистой короне. Старичок сидел к ним лицом, но никаких черт его было не разглядеть. Бежевая рубашка Пасечника была расстегнута у ворота. Шов, который Юрий наложил старому колдуну в секционной, выглядывал в разрез рубашки черным узлом.
Валя вышла вперед и глубоко втянула воздух. Мед. Дождевая вода. И запах разложенья.
“Так вот что они делали весь день”, — поняла Валя.
В ответ на ее мысли зазвучал знакомый то ли запах то ли голос. Самый первый голос мертвеца, который она услышала в своей жизни. Пасечник.
— Это еще хорошо, — дребезжа заговорило желеобразное лицо мертвого Медового Короля, — что Юрий Константинович не изволили прийти с утра. За мой живот, набитый серой грубой солью, уж я б его поломал… Не то что Мишаню Леонидовича Семенова… Это я так, на лапку наступил в назидание. Чай не топил в речке незваных гостей, не то что некоторые…
— Юрий теперь со мной, — перебила Пасечника Валя. Она не совсем поняла насчет утопления в речке, но переспрашивать не стала. Решила, что Пасечник наверняка говорит об Ольге и ее погружении в Медовую реку.
— Знаю, Валюша, — по-стариковски хмыкнул Пасечник, — не трону твоего привязанного. Но пусть прощения попросит. Жжет мне нутро его чертова соль. Извертелся весь.
Валя оглянулась на своих спутников. По напряженным лицам Юрия и остальных, она поняла, что Пасечника никто кроме нее не слышит.
— Федор Еремеевич, — обратилась к покойнику Валя, с трудом вспомнив имя Пасечника, — мой брат пропал. Сестра убита. Вы дружили с прабабушкой. Расскажите, что вам известно. Нам нужна любая помощь.
— Видал я сестер и помертвее твоей, — желеобразное лицо Медового Короля мелко затряслось. Скорее всего, это был смех, — а вот с братом все сложнее.
Валя выжидающе уставилась на мертвеца. Тот молчал. Она сообразила, что делать через несколько мгновений. Коснувшись растекающейся короны своей мыслью, Валя влила в Пасечника две порции силы разом.
Лицо старика проступило сквозь застывшие золотистые потеки, и он открыл кажущиеся слепыми глаза. На видимой части груди Пасечника шов-косичка исчез, вместо него выросла усыпанная старческими пигментными пятнами кожа. Почти живого цвета.
— Благодарствую, — Пасечник потянулся и удовлетворенно хлопнул ладонями по коленям.
Валя не отводила от мертвеца выжидающего взгляда. За спиной ее послышалась возня. Но она сконцентрировалась на Пасечнике.
— Так вот, милая моя, — продолжил Медовый Король, — ты на Геллу не серчай, что она тебя впотьмах водит. Пока ты еще не в зените силы злодей твоими глазами смотреть может, да узнавать то, что тебе известно. Сейчас не вижу его нитей путеводных на тебе. Видать щелкнули вы его по носу… Но с со спутниками тем, что скажу тебе — не делись. Так оно пока лучше будет.
Валя перевела дыхание. Кулаки сжались сами собой: получается она и сама могла быть марионеткой в руках злодея?
